Чтение онлайн

– И немудрено... Мы так пили только в случае, когда новые внеочередные звания обмывали... Ох, ну и стар я уже стал для таких... полетов...
– Выдохнул Конев.

– Отдыхай. Я с Кобылиным съезжу и вернусь обратно сразу. У меня наказ от императора - появиться во дворце только с дипломом в руках. А делами фирмы я и из дома займусь.
– Кивнул я.

– Я тебе сопровождение выделю.

– Не нужно. Князь меня точно на улице не оставит, как забрал - так и привезет обратно.
– Отказался я.

– Может, все-таки стоит...
– Продолжил настаивать Василий Иванович, но я его остановил.

– Не стоит, Василий Иванович, я уже сказал. Все нормально будет. Кто сейчас в своем уме решиться нападать на главу Тайного Приказа?

Вопрос был риторический, хотя я видел по выражению лица Конева, что у него есть свое мнение на этот счет. Но сейчас Василий Иванович был не в том состоянии, чтобы спорить...

Я оставил Конева на кухне, а сам отправился к себе в спальню. Пора уже было собираться...

Сборы заняли у меня около получаса. В сумме с завтраком и душем уже прошло почти как раз полтора. Так что, к моменту, как я спустился в прихожую и начал надевать на себя серое пальто с черным воротником, кортеж из трех машин уже подъезжал к главному входу в поместье.

Я же одиноко вышел из поместья и быстро уселся в распахнутую дверь центрального внедорожника рядом с князем.

– Доброе утро, Владимир Алексеевич.
– Поприветствовал я князя, стоило мне оказаться внутри салона автомобиля.

– Доброе, Матвей Александрович... Что-то ты какой-то... помятый что ли...
– С удивлением осмотрел меня князь.

– Бессонная ночь, Владимир Алексеевич.
– Пожал я плечами.

– Любовная, я надеюсь?
– Усмехнулся князь, давая команду водителю трогаться.

– Исключительно рабочая.
– Соврал я.

Раскрывать Кобылину дела личного характера я не хотел, даже с учетом наших близких отношений. Зачем? Для него эта информация ничего не даст, а вот свои личные дела я ни с кем делить не хотел...

– Куда мы едем, Владимир Алексеевич? Саша мне просто сказал, что у вас ко мне дело, но суть его не раскрыл.
– Я перевел «стрелки» на другую тему.

– У государя попросили о встрече с тобой. И он выразил свое согласие, но приказал мне лично сопроводить тебя туда и обратно.
– Ответил Кобылин.

– И что же это за встреча, что о ней просили самого императора, и он приказал главе Тайного Приказа сопровождать на нее простого аристократа?

– Не прибедняйся, Матвей Александрович, не такой уж ты и простой аристократ.
– Усмехнулся князь, - «Простых аристократов», как ты выразился, фаворитами императоров не называют за глаза. К тому же, рыкаря, который в шаге от того, чтобы обрести мощь Ранга Стихия. Тут уже государственные интересы встают.

– Вы преувеличиваете мои возможности, Владимир Алексеевич. Я видел, как использует свои силы князь Трубецкой, и точно могу сказать, что до такого уровня владения Даром мне еще очень и очень далеко...

– Преувеличиваю? Скорее, преуменьшаю! Князь Лопухин очень лестно отозвался о твоих силах, я лично слышал, как он сказал, что ты совсем скоро сможешь победить его голой силой. А Лопухин такими оценками не бросается, уж поверь мне, я его не один десяток лет знаю.

– Мне, конечно, лестно, что князь Лопухин дал мне подобную оценку, и в то же время, я считаю, что он несколько преувеличивает.
– Недоверчиво ответил я.

– Все может быть. Но статистика - вещь строгая.
– Туманно ответил Кобылин.

– Это вы о чем сейчас?
– Не понял я.

– Помнишь, как мы говорили о том, сколько всего сейчас в мире Одаренных Ранга Стихия?

– Разумеется. Двадцать три. Но к чему сейчас об этом вы вспомнили?

– А к тому, что из них всех семнадцать стали Стихией после того, как стали рыкарями. Ну, в разных странах это называется по-разному, но суть одна: способные чувствовать силу более точно и на другом...порядке, становятся Стихией гораздо чаще обычных Архимагистров. Трубецкой, о котором ты вспомнил, кстати говоря, тоже был рыкарем до становления Стихией.

– Вот сейчас вы меня удивили... Интересно даже - как выглядел Алексей Андреевич в форме рыкаря...

– Как огромный прямоходящий дикобраз.
– Усмехнулся Кобылин, и, видя мое выражение лица, весело расхохотался, - Чему ты так удивляешься, Матвей Александрович? Формы рыкарей очень разнообразны, и, как правило, проследить хоть какую-то закономерность в них практически невозможно, даже два рыкаря в одном поколении внутри одного рода могут кардинально отличаться друг от друга. Трубецкой обладал так называемой «звериной формой» - его лицо превращалось в морду дикобраза, спина и руки покрывались огромными иглами, между которыми то и дело бегали белые молнии...

– Удивили.
– Искренне ответил я.

– А то! Хотя после становления Стихией его форма и поменялась. Она стала более... похожа на человека.

Я же крепко задумался. А действительно, есть ли какая-то закономерность в формах рыкарей? Чем она обусловлена? Как она формируется? Почему моя форма практически не отличается от человеческого тела? Ведь, моя форма белого рыкаря вообще не отличалась от человеческой, а в черной форме единственными проявлениями «звериных» черт были клыки и когти...

Видя, что я задумался о чем-то в своей голове, Кобылин лишь закончил разговор, решив не прерывать мои размышления и взял в руки пачку бумаг, которые лежали сбоку от него все это время. Остальное время в пути мы провели в молчании...

Лишь когда мы заехали на закрытую территорию, а впереди показались знакомые по прошлой жизни золотые луковичные купола с крестами наверху, я с удивлением сказал, ни к кому не обращаясь:

– Меня на исповедь, что ли, привезли?!

– Нет, Матвей, на встречу.
– Кобылин оторвался от бумаг, глядя вперед движения машины.

– Надеюсь, не с главой рода Скуратовых?! Нет у меня желания с ним встречаться...

– Нет, встречи с тобой просил патриарх.

– Чего?
– Не понял я.

– Патриарх Русской Православной Церкви.
– Пожал плечами Кобылин.

Я снова выпал из реальности на пару секунд. Ну и зачем главе церкви встречаться со мной? Я же даже по церквям не хожу...

Пока я гонял вопросы в своей голове, машина остановилась напротив дорожки, ведущей к главному входу в белокаменный храм. Князь Кобылин, подавая пример, первым выбрался из машины, следом полез наружу и я.