Чтение онлайн

— Кацураги-сан, доброе утро… — почти по слогам произнесла она.

— Сакамото-сан, а не подскажете, почему на меня все так странно смотрят? — не выдержал я.

— Так вы же… Во всех новостях со вчерашнего вечера упоминают ваше имя, — заявила она.

— Что?! — удивился я. — Но я не давал никому ни интервью, ни разрешения печать новости обо мне!

— Так они и неофициальные. Гости из «Сибуя Гранд Холл» выкладывают в своих блогах информацию о произошедшем. Пока что официальных новостей не было, но, если учесть, что информацию публикуют люди из министерства… Её уже можно счесть за официальную.

Они совсем, что ли, сбрендили?! Зачем наводить панику перед Новым годом? Мне кажется, сообщать людям о произошедшем было плохой идеей.

— Сначала выложил пост министр культуры, — сказала Сакамото Рин. — Он долго извинялся перед всеми гражданами Японии, поскольку проглядел — не заподозрил в лице своего заместителя террориста.

Ага… Понятно. Министра культуры разорвало из-за чувства вины, и он решил принять всеобщий укор до того, как о нём расскажут другие люди. Видимо, его заявление спровоцировало остальные статьи от других министров, чтобы сгладить волнения.

— Я в телефоне почти не сижу, — ответил я. — Если кратко, Сакамото-сан, что теперь известно общественности?

Дверь в мой кабинет распахнулась. Толкаясь друг с другом, к нам залетели Кондо Кагари и Акихибэ Акико. А затем хором воскликнули:

— Кацураги-сан! Это правда, что вы избили и выкинули с двадцатого этажа биологического террориста?!

О-о-о… А вот и ответ на мой вопрос. Избил. Выкинул. С двадцатого этажа!

Была на моей Родине такая забавная игра — сломанный телефон. Игроки по цепочке едва разборчиво шепчут друг другу слово, а потом проверяют, во что оно преобразилось к концу очереди.

Порой «слон» мог превратиться в «вертолёт».

И здесь то же самое.

— Кондо-сан, Акихибэ-сан, всё это сильно преувеличенная чушь, — пояснил я. — Я просто помог задержать террориста. Вот и всё. И с балкона, между прочим, он сам упал! И не с двадцатого этажа, а с шестого.

— Да плевать! — воскликнула Акихибэ Акико. — Кацураги-сан, вы же теперь звезда! Герой Токио! Правда, люди начали волноваться из-за самого факта о том, что кто-то намеренно пытался распространить вирус.

— Больше этого не случится, — ответил я. — Раз информация уже утекла в сеть, скоро правительство сделает официальное заявление. Никаких рисков больше нет.

— Отец уехал на какую-то срочную планёрку в министерство здравоохранения, — добавила Акихибэ. — Мне кажется, что теперь начатую нами вакцинацию могут отменить, раз вируса больше нет.

— Или, наоборот, принудит всех ко всеобщей вакцинации на случай, если у террористов всё же остались образцы вируса, — поделился мнением Кондо Кагари.

— В любом случае, коллеги, я вас убедительно прошу: не нужно бегать по клинике и разносить сплетни. Вижу, кто-то их уже неплохо так приукрасил! — произнёс я. — Если будут спрашивать — я вам ничего не говорил. И говорить не буду, пока людям не предоставят официальную информацию. А пока — расходимся по кабинетам. Пора работать.

Кондо Кагари и Акихибэ Акико покинули мой кабинет, а я переоделся и позвал первого пациента.

Передо мной села молодая девушка. С того момента, как пациентка вошла в кабинет, она старалась не смотреть мне в глаза. Хотя я заметил, что её белки были красными. Похоже на конъюнктивит. Только что-то мне подсказывает, будто прячет взгляд она не из-за этого.

— Доброе утро, назовите своё имя, пожалуйста, — попросил я.

— Киригая Кёко, — представилась она. — Простите, Кацураги-сан, я не из работников корпорации «Ямамото-Фарм». И… Если уж на то пошло, я должна была попасть к другому специалисту. Но гинеколог у вас сейчас в отпуске…

Фудзи Мадока до сих пор в отпуске? Да насколько же она ушла? На два месяца? Когда я прилетел из Индии, гинеколога уже не было, и она так до сих пор и не появилась. Странно…

— Не беда, я смогу вам помочь вместо неё, — произнёс я. — Расскажите, какие симптомы вас беспокоят, Киригая-сан?

— У меня сразу несколько жалоб, и все они очень… неприятные, — шёпотом произнесла она.

— Жалобы вообще редко бывают приятными, — пожал плечами я.

Только у некоторых шизофреников бывают позитивные галлюцинации. Других субъективно приятных отклонений здоровья я придумать не могу.

— Сначала у меня заболели глаза и горло, — объяснила она. — Подумала, что просто подхватила какую-нибудь ОРВИ. Но… Потом начались гнойные выделения из… Ну, вы меня поняли.

— Я понял, только прошу вас, не стесняйтесь. Вы сюда для того и пришли, чтобы пожаловаться и получить помощь. Ничего постыдного в этом нет, — объяснил я, и на всякий случай активировал «харизму», чтобы немного расслабить пациентку.

— Низ живота постоянно ноет. А после полового акта боль усиливается, и возникают кровянистые выделения. Хотя сейчас у меня не может быть цикла, поскольку я регулярно принимаю противозачаточные.

Вот, уже лучше. Разговорилась всё-таки. Так, осталось только собрать все эти жалобы в одну общую клиническую картину. Боль во время полового акта называется диспареунией. Но пока что спешить с выводами не стоит. Кажется, она ещё не всё мне рассказала.

— Ещё в течение недели меня беспокоит частое болезненное мочеиспускание, — ответила она. — Я уже начиталась всякого… Не знаю даже, чего ожидать.

Конъюнктивит, фарингит, уретрит и эндоцервицит — воспаление канала шейки матки. Все эти симптомы я уже выявил не только с её слов, но и посредством «анализа». Верхняя треть влагалища и шейка матки сильно воспалены. Оттуда и выходят кровь с гноем.

Очевидно, что причиной всех этих симптомов является инфекция. Но, прежде чем тратить силы на «клеточный анализ», для начала разузнаю ещё пару деталей у самой пациентки.

— В течение последнего месяца у вас был незащищённый половой акт? — поинтересовался я.

Киригая Кёко вздрогнула, вновь отвела взгляд и покраснела. Однако «харизма» на неё уже сработала, поэтому врать она мне теперь не станет.

— Они у меня очень часто бывают… — заявила она.

Я услышал, как Сакамото Рин выронила ручку. Я зыркнул на медсестру, и та тут же затихла.

Непохожа Киригая Кёко на человека, который будет искать много сексуальных контактов из-за одного лишь удовольствия. Совсем не тот тип человека. И кольца у неё на пальце нет, значит, речь идёт не о муже.

— С одним мужчиной? — уточнил я.

Она помотала головой.

— Я работаю в Фудзоку, Кацураги-сан, — призналась она. — Думаю, это уточнение даст ответы на многие ваши вопросы.

Да уж, более объёмного ответа я не мог представить. Ведь Фудзоку — это японские бордели. Легализованная проституция в стране, где это явление запрещено законом. Просто услуги там подаются под видом танцев, массажа, игр — всё то, что не запрещено. При этом на деле всем вокруг очевидно, что в действительно происходит в таких заведениях. Просто закон закрывает на это глаза. Ведь проституция — это часть японской культуры.