Чтение онлайн

— Ни одного.

— Правда ни одного? Точно? А Бохана кто сменил? Не ты, Сеченава. Странно даже.

А что я совершил? Да ничего особенного, просто отвел батарею в самоволку. В кинотеатре Дома офицеров крутили новый иностранный фильм. В аннотации к нему советские газеты писали: «Самый яркий и страшный антивоенный фильм. Фильм-предупреждение, фильм-пророчество». Короче говоря, показывали «Терминатор» Кэмерона. Для меня это стало еще одним звоночком — история развивается чуть по-другому, в этой версии Терминатора крутят в Союзе на большом экране с соблюдением авторских прав. А товарищи просто истикались от желания увидеть такую крутую фантастику. Еще и я пороху подсыпал, вкратце рассказав сюжет. Откуда знаю? Видел в Москве в Доме кино на закрытом показе. Галахов в очередной раз закусил удила и никого не отпустил в увольнение среди недели, а в выходные и пытаться было бесполезно — все билеты раскуплены давно и сразу. С другой стороны, с какого перепугу отпускать среди недели солдат в увал?

Так что вариант был один — идти в самоволку в четверг с опасностью попасться. Сапоги мои солдатские кирзовые были вычищены на три раза. Запасная шинель капитана Мирошкова вполне налезла, была чуть коротковата, зато в плечах не жала. На голову его же шапку — а нефиг где попало одежду развешивать. Последний маленький штрих был нанесен кремом для обуви на мои совершенно несерьезные светлые усишки. Нормально, если не присматриваться. Выходим из казармы по одному или по двое, шинель и шапку сбрасывают с тыльной стороны казармы в окно. Собираемся в кучу уже на дороге к КПП, я одеваюсь, строю колонну и веду в ДОСы. Пути назад нет. Нервные смешки солдат в колонне, им тоже страшно. «Разговорчики в строю!» — моя команда как звон камертона при настройке фортепиано, всё нормально, идут в ногу. А большего и не требуется. Вот и цель авантюры — дом офицеров. Младший сержант Бондаренко послан купить билеты на всю батарею, которая так и стоит в строю перед клубом. Счастливый Юра машет билетами, слева в колонну по одному в клуб шагом марш!

Успешная акция восстановила мой авторитет, но я точно знал, кто-то проболтается, за неделю история просочится по всему полку. Вот результат — Галахов в курсе. В курсе, но доказательств нет, акция слишком дикая, чтоб озвучивать официально, исполнение слишком чистое, чтоб не оценить. Вот у человека характер чудной какой. Знает и не наказывает. Барагозить можно, попадаться нельзя.

— Товарищ капитан, знать я не знаю цель командировки, но могу догадываться.

— Выкладывай тогда догадки, это лучше, чем ничего.

— Думаю, или Минский СКА, или Белорусский Округ, кто-то решил слепить команду к открытому турниру РСФСР по истфеху. Видимо мной решили усилить команду, только не знаю в качестве тренера или бойца.

— Это сколько по времени займет?

— Месяца три, не меньше.

— А потом вернут?

— Как пойдет. Могут захотеть оставить себе. А может и федерация по рукам надавать, если победим. Всё-таки не ЦСКА, недолго напомнить про спортивную скромность.

— Я смотрю, ты сама скромность, Милославский!

— Я объективно смотрю на ситуацию. Мне она видится так.

— Понятно. Зимой ты на учения не едешь, весной на боевые стрельбы тоже. Как знал, что от тебя никакой пользы не будет. Ладно, иди. Хоть расклад прояснился.

Моя трансформация в сержанта в головах у бойцов неведомым образом связалась с физкультурно-зарядочной историей. Странное дикое совпадение, но логично у парней выходило — пока мы сачка давили один мудель перед папой Зотовым в гордом одиночестве зарядку делал. Всех на кукан, а этому сержантские лычки! Ну а дальше непонятно откуда прилетело: «Хохол без лычки как … бочка без затычки» А кто тут хохол? Я русский! Бесполезно что-то доказывать, я даже и не пытался. Это батарея еще не знает, что я не еду с ними на учения, снова авторитет в минуса загоню.

Пришиваю новые лычки к хэбэшке, которую сейчас не ношу по зимнему времени, потом к парадке, хотя брать её не буду в Минск. Тут такое дело, если под горячую руку попадет кому в моё отсутствие парадочка в увольнение сходить, а погоны сержантские — нестыковка. И никто её надевать не будет. То же и с повседневкой. Оказалось, что по сути, собирать и нечего в командировку: мыльно-рыльные, носки, запасная подшива. У солдата ни запасного белья, ни имущества — всё выдается Родиной. Даже вещмешок не буду брать, сумку гражданскую возьму, тут приблудилась в каптерке одна средних размеров через плечо.

Командировочное предписание на руках, военный билет в нагрудном кармане, воинское требование на получение железнодорожных билетов в другом. Сходил в штаб дивизии, доложился, получил инструктаж куда и к кому ехать. Отчаливаю в сторону вокзала под удивленные взгляды однополчан. Впереди славный город Минск.

Минск — большой современный город по реалиям этого времени, во время войны был так сильно разрушен, что искать какое-то достойное разглядывания старинное здание тут бесполезно. Мне так кажется, я ни разу не гулял по этому городу более пары часов. Всё проездом да наскоком, так что мог и пропустить что-нибудь старинное. В этот раз, надеюсь, будет такая возможность. Вокзал, толкучка, военный патруль впереди. Но не с моим командировочным бояться патруля — в Округ вызвали, не погулять. А всяческих погон в Минске полно, им и так есть чем заняться. Почему патруль так зацепил, что мне не понравилось? Сам не пойму, но рваться им навстречу нет желания. Пока я их наблюдаю, а они меня еще не увидели. Понял, в чем ерунда: вместо бесцельного блуждания прогулочным шагом со скукой на лице, начальник патруля и приданные ему курсанты военного училища старательно вглядываются в лица военнослужащих. У офицера еще и карточка какая-то в руке, сверяется порой. А мне какое дело? Не знаю, но что-то подсказывает — не к добру. Паранойя, дорогуша, напой мне что-нибудь доброе и светлое. Что ты там шепчешь? Все патрули в городе могут с такими карточками быть? В комендатуру отконвоируют, где без суда и следствия хоть до пенсии можно просидеть? Бред несешь, параноюшка, я же не узник замка Иф. Какой труп в мешковине, какое дно Свислочи, ты что несешь? Береженого бог бережет? Так мы с тобой не верим в бога, родная. В кого верим? В себя, только в себя. Надо бы проверить, что в карточке накалякано, или чей образок там, да не представляю, как. Подойти сдаться — вариант намба раз. Напасть, завалить, обшмонать — намба два. Жорж, ты мастер по силовым поискам дискриминанта. Скажи еще, стволом разживемся. Деньгами и документами до кучи. А если бы не в городе, то спички, сухая одежда. Ну да, и про печенку бы вспомнил, шалунишка. Нет, есть ничью печенку мы не будем, дорогая моя паранойя. Но и дурой тебя обзывать тоже не стану. Как минимум, обойду этот патруль так, чтоб между мной и ими было побольше народу. Двум патрулям на одном вокзале не место, этих пройти и на какое-то время я вне опасности.

Был бы я героем боевика или просто героем, обязательно ушел бы в сторону станционного грузового двора, там бы нашел телогрейку и ушанку. Переоделся бы частично, сапоги можно свои оставить, только смять и измазать. Усы опять подчернить, барахло в старый мешок, под пятку кусок картона потолще, чтоб походку изменить… и голос сделать хриплый, как у Холмса из фильма. Точно! В таком виде в штаб БелВО к главному начальнику, и у него в кабинете переодеться и ордена на кителе тихонько звякнут, и скупая мужская слеза по щеке старого генерала. «И санитары в пыльных тапках склонятся молча надо мной».

Прокручиваю этот бред в своей голове, а сам иду подальше от вокзала, причем стараюсь выбирать узенькие улицы да переулки. Мимо стадиона «Динамо», обходя по дуге парк Горького, чтоб не нарваться на патрули. Чувствовал себя разведчиком-нелегалом в оккупированном фашистами Минске времен Великой Отечественной войны. Так бы две остановки на метро и финиш, но послушался советчицу свою сегодняшнюю и больше часа потратил на проход по тылам противника. Ближе к самому штабу, я думаю, патрулей быть не должно, если только офицерский какой-нибудь, но этим на меня плевать, они не на солдатиков ориентированы. Еще бы разобраться, куда идти — тут масштабы ого-го и входы со всех четырех сторон. Ладно, предписание на руках, а язык до Киева доведет. Ой, в Киев нам не надо, нам надо в Минск.

Естественно, ближайший вход оказался не тем входом, совсем не тем. А тот с противоположной стороны. Не страшно, дошел, пропуск выписали, иду и как дерганый руку всё время вверх к обрезу шапки — честь отдаю всем встречным. Кто не в курсе, жест отдания воинской чести родился как замена ритуалу снимания головного убора перед господином или глубокоуважаемым человеком. Сначала много столетий головной убор снимали, в девятнадцатом веке шляпу начали просто приподнимать, к двадцатому дошли до прикосновения к тулье или козырьку. А чтоб вообще без головного убора, до второй половины двадцатого века о таком и подумать не могли. Без шапки прилюдно расхаживать как рабы? Неее! Теперь люди практичнее, могут и без шапки, и без штанов ходить, где-то уже и трусы лишние стали. Так что европейская традиция воинского приветствия без головного убора — следующий шаг упрощения традиции снимать шапку.

Меня принял самый-самый мелкий офицер, какие только бывают в ихних штабах — майор. Тут, небось и полы моют майоры. А если гражданские, то какие-нибудь капитаны в штатском. Или замаскированные уоррент-лейтенанты глубокого погружения. Не удивлюсь, если моя шутка может и не шутка вовсе, а прозрение. Говорить он со мной не стал, только проверил документы и велел ждать, чуть попозже поедем на спортивную базу. Можно и посидеть, солдат спит, служба идет. Уже перестал вскакивать, когда кто-то заходил в кабинет — солдат тут я один, а этих много. Меня одного на всех не хватит, обойдутся без моего вскакивания. Шапку я давно снял, так что руку подкидывать уже не надо.