Чтение онлайн

— Стоп!

— Боец, это фиаско! Это не двойка, это полтора! Алё, боец меня слышит?

Подозреваю, что его громкое падение наложилось на легкий нокдаун от последнего удара в голову. Вдруг он вообще не меня толкать ломанулся, а просто потерялся? Да и плевать, взрослый дядя, продышится.

Угу, нормально всё, встал сам. Ну покачивается слегка, в доспехах падать не больно, это он просто ошеломлен. Ошеломлен — какое верное слово. Буквально, оно означает, что боец вырублен ударом по шлему.

— Помогите Володе со снарягой, что ли. Разбор полетов после счета. Денис, ты там сколько насчитал?

— Да чего там считать, понятно всё. «Пусто-ноль-голый вася», как говорят доминошники.

— Жорж, мы думали, ты просто тренер-самоучка. А ты небось действующий чемпион. Где тебя такого к нам в СКА захомутали?

— Где? В зенитно-ракетном полку выписали помочь маленько. И да, я просто тренер. Нет, не чемпион, я в соревнованиях не участвую.

— А почему? Круто же фехтуешь, сразу видно.

— Товарищи спортсмены, вам посчастливилось попасть в команду одного из основателей этого вида спорта. Большинство наставлений по организации тренировок и соревнований написано при его участии или под его диктовку.

— Да ладно, Денис, жути нагонять. Хотя да, мы с преподавателями в Ленинградском спортивном техникуме всю тренировочную документацию прорабатывали, чтоб весь мусор вычистить. Зато теперь не на пустом месте секции развиваются, не на голом энтузиазме.

— А на этом турнире тоже не будешь участвовать? — вот настырная молодежь.

— Я лет на двадцать тренировался больше любого из будущих участников турнира. Нечестно выйдет, если я заявлюсь.

— А сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

— Вот ты гонишь, тренер! Аж чуть не поверили.

— Жорж Милославский зря не скажет — учитывайте на будущее. Владимир, ты с нами, оклемался? Раз тебе историческое фехтование неинтересно, не смею задерживать. Переодевайся и можешь действовать по своему распорядку.

— Я теперь никуда не уйду. Пока мне не покажут, что нужно делать, когда выходишь против таких бойцов, как ты, точно не уйду! Как так, я по тебе вообще ни разу не попал, а ты меня как открытую книжку пролистал и закладки где хотел позасовывал.

— Да, Володь, он тебя как ребенка уделал.

— Серег, ты бы не скалился. Думаешь, ты бы лучше изобразил?

— Парни, без спора, без драки. Сейчас все по очереди изобразят, что смогут. Раз уж я в доспехе, прогоню всех по одному.

— По двое никак? Чтоб побыстрее, типа.

— Вот этот боец спешит, первым пойдет. А пока облачаетесь, поясню — мне вас не избить требуется, а посмотреть каждого, пощупать ваши умения. А так конечно, быстрее вас двойками выпускать и бить. А то еще бы собрал всех и разом положил на пол.

— А что, реально смог бы, Жорж?

— Да на раз. Потом покажу.

Они еще не поняли, кому попали в руки. Да я их одним заклинанием положу. Заклинание произносится громким уверенным голосом и называется «Упор лежа принять!» Но у этих вояк всё еще впереди. Этих жалеть не нужно. Во-первых, военные, во-вторых, зарплату получают, в-третьих, будет кем заменить, если кто-то сломается в моих нежных руках. В кои веки дали мне набор солдатиков оловянных говорящих поиграться от души.

Сычев смотрел на то, как Милославский избивает своих новых подопечных и верил всем байкам, которые про него рассказывают в среде истфехов. В голосе, в жестах Жоржа сквозит такая уверенность в себе, словно он тот Терминатор из нового американского фильма. Терминатор старший брат Электроника. А рассказывали многое. И, что он развел секретаря ЦК ВЛКСМ на спарринг с ним в полный контакт; и что он устраивал на волгоградском полигоне дуэль с приезжими пограничниками на автоматах и выиграл; и что он один пришел в цыганский табор, искалечил, а потом посадил в тюрьму их барона; и что он милиционеров учит стрелять из табельного оружия, а стерхов летать. Ну про стерхов небось врут. А вот то, что ежегодные чемпионаты среди служащих силовых структур и вооруженных сил проводятся у них в Туле под патронажем ЦК комсомола, это о чем-то говорит. Говорят, тоже Милославского затея была. А как спортсмены его приняли! Час прошел, уже в рот смотрят и чуть не молятся. Володька, первый смутьян после показательной порки из кожи теперь выскочит, а попробует доказать Милославскому, что не мясо, а боец. Макаренко с дубиной этот Жора. Иванову надо в ножки поклониться за такого тренера. Или не Иванову? Кто-то же его вычислил раньше и командованию Округа передал информацию. Сопоставили стоящие перед БелВО задачи и имеющийся ресурс. А Иванов просто организовал перевод.

Те, кто «сопоставили стоящие задачи и имеющийся ресурс», в это же время сидели в свежеотремонтированном московском кабинете некоего Комитета и говорили о том, о чем размышлял капитан Сычев в далеком Минске. Кабинет был отремонтирован качественно, до кирпича — паркет и все деревянные панели сорвали к чертям собачьим, распределительные коробки, коробки выключателей и розеток, дверные, оконные короба заменили, люстры тоже пошли под замену. Кто вообще завел моду на эти панели? Это же просто поле бескрайнее для прослушки! Причем, в процессе ремонта нашли провода как современные, так и совсем довоенные, еще в хлопчато-бумажной оплетке. И вели они все… куда-то вели, под потолок, под пол, наружу. Не пойдешь же в соседнее Управление со словами: «Тут от нас к вам прослушка идет, это вы нас слушаете или она мимо вас проложена? А может, мы вас слушали? Давайте и ваши панели поснимаем». Наново в кабинет заводили проводку и штукатурили его при круглосуточном посменном дежурстве работников Второго Управления. А следом той же процедуре подверглись остальные помещения.

Начальники других управлений посмотрели на это, услышали про новую технологию нанесения штукатурки и, спустя какое-то время, тоже запланировали ремонт. Деревянные панели резко вышли из моды сначала в Конторе Глубокого Бурения, затем в Политбюро и Совмине, а дальше новая мода покатилась по стране подобно эпидемии. Самые умные товарищи, ставшие невольными зачинателями моды, посмотрели на результат своих трудов, почесали в затылках и горестно вздохнули: «Что же мы наделали! Сами себе всё и пообрезали». Оказалось, что «лишних» проводов в Союзе было много, очень много. Но это было потом. А пока они наслаждались совещанием в непрослушиваемом служебном помещении. Оказывается, планерками в бане тяготился не один Онегин.

— Русских борзых когда на соревнованиях выставляют, их пускают за чучелом зайца на веревочке. Причем это чучело и на зайца толком не похоже. Так себе, комок тряпок. Но у борзых азарт, желание бежать, хватать, да еще обогнать соперников — им только дай за кем бежать, даже не посмотрят. И что интересно, судьи глядят не только на то, кто первым догонит. Там всё тоньше. — Генерал выдержал драматическую паузу — жюри ставит баллы за легкость бега, готовность преследовать зайца, азарт тот же. В результате победителем может стать не та собака, которая первая догнала этот рваный тряпичный комок, а та, которая ярче всех представила себе живого зайца.

— Семен Федорович, это вы про нашего Зайца?

— Нет, я про тех борзых, которые за ним бросились. Это надо было додуматься! Привлечь к поиску и блокировке объекта комендатуру Минска! Это кто их учил работать, где их понабирали-то, по объявлению, не иначе. Стрельченко, отследили, куда доклады шли?

— Да, Семен Федорович. Я подробно расписал цепочку, вот ознакомьтесь.

— Видишь, Петя, как наши сторожки сработали. И Зайчик твой цел, и борзые на привязи теперь.

— А если бы его захватили?

— Тогда бы у нас было больше материала. Мы бы не информационные цепочки отслеживали, а канал физической доставки интересантов. Очень полезная информация.

— А если бы его потрошить начали?

— Как заключили аналитики, с наскоку бы его не распотрошили, а всерьез работать с Зайцем мы бы им не дали. В самом крайнем случае бы ликвидировали. Ты, Онегин, читай служебки аналитиков, не ленись, умнее будешь.

— И не жалко такой источник терять?

— Я тебя понимаю, Петр, ты с объектом уже пятый год водишься, чувства личные там, дружба. Но он солдат, причем сознательный и идейный. Он не отходит в сторону, вот и ты не умаляй его готовность пожертвовать жизнью за Родину. Сам, небось, тоже не отойдешь, когда стрелять начнут. Не отвечай, я и так знаю. Мы сейчас воюем с теми, кто не просто отойдет, кто перейдет или уже перешел на ту сторону.