Чтение онлайн

Сумку на плечо, и в сторону остановки с самым уверенным видом, чтоб всяк смотрящий видел — продавец не плутал с потерянным видом, а ушел на остановку автобуса намба икс. Повезло, автобус подвернулся через пяток минут и успешно провез меня четыре остановки. Я решил, что этого времени достаточно, чтоб убедиться — за пылящим ЛИАЗом никто не едет с непременным желанием выследить самого героического пассажира. Выйдя на какой-то остановке, я перешел через дорогу и углубился в сквер. Идти дворами опасался, с такой архитектурой можно попасть в тупик и не выйти из него до развала СССР. А потом оказаться в независимой Украиной с пачкой бесполезных бумажек. Шучу, конечно, но дворы тут как в историческом центре Ленинграда или Одессы — запутанные и часто тупиковые, да еще закрывающиеся калитками и даже воротами с замками. Город, в центре которого я оказался волею водителя автобуса, был похож на типично восточноевропейский или точнее на австрийский. И не удивительно, всё-таки бывшая Австро-Венгрия, благодатные места. Архитектура прямо шептала — мол, походи, погуляй, поглазей. Когда еще тут будешь, и будешь ли… Нет уж, планы совсем другие — свалить из красивого старинного самобытного города в безликую привычную Москву на историческую родину. Не в Челябинск, не в Верхнезадрищенск, а конкретно в столицу нашу.

Не бежать, не оглядываться, но и не прогулочным шагом плестись — просто идет молодой мужчина с сумкой по каким-то своим делам. Ага, в магазин одежды он шел, это правильно, а то спортивный костюмчик у него прямо скажем, чмошный! В таком хорошо в поезде ехать или в больнице лежать, а на остальное он не годен, не примут всерьез такого спортсмена.

Хороший ассортимент оказался в магазине, что значит запад. Не настоящий Запад с большой буквы «З», но всё равно значительно западнее Ленинграда. В идеологическом смысле, прежде всего. Модные брюки-карго еще не стали классикой, футболка и кроссовки — всё купленное мной приехало из стран СЭВ. Переоделся сразу в новьё, полдня похожу, обомнется и будет просто новым, а не с плечиков. Робу свернул в бумажный сверток — избавлюсь за магазином, я там видел контейнер под мусор. А сапоги скинул еще утром, когда переодевался в спортивку в лесопосадке. Чуть не ушел из магазина, но вспомнил еще одну важную деталь своего облика — сумку надо поменять тоже. Вполне новая сумка, добротная и современная у Дорощенко была мной взята, но приметная, не надо нам таких маячков. И кепку долой. А тогда лучше не в мусорку, когда человек бросает в контейнер приличную сумку с одеждой вариантов два всего: или внешность меняет, или ограбил кого и внешность меняет. Смешно, но так и есть, я внешность меняю. Так что проще забыть приличную сумку с комбинезоном, ей ноги приделают, а потом поклянутся, что именно с этой сумкой в руках мама их и родила. И даже «вот те крест во всё пузо». Растяпы случаются, это не так подозрительно, как выбрасывание чего-то годного в эти времена в этой местности. Тут даже орудие убийства вряд ли кто выбросил бы. Я так предполагаю.

Вокзал в Ивано-Франковске тоже очень красивый, но явно не по Сеньке шапка. Строили его в начале века, и строили под другие реалии. А сейчас тут пассажирское движение горазда меньшее, чем в Узловой, маленьком русском городке, где я вырос. И внезапно оказалось, ни до Москвы, ни до Киева не доехать отсюда. Как-то совсем по-другому относишься к поездке, когда сам прикидываешь маршрут, приходится голову включать, а не плыть по течению. По сути, я просто должен отмотать свою апрельскую поездку назад через Львов и Киев в Москву. Может, я протупил? Может, так и надо было гнать на машине до дома? Угу, тоже без документов, но на колесах. Вот только один нюанс — у безлошадного могут их проверить только в случае, если подозрительно себя ведешь или ориентировка есть на тебя. А на машине утром уже один раз попал на жезл. И слава Кришне, трояка хватило.

Такой же дизель-поезд, как на малой родине, он же головастик из четырех вагонов за два с половиной часа довез меня до Львова, откуда можно не мудрствуя лукаво, доехать до Киева. А можно и до Москвы. Вот здорово всё, но уже вечер, а поезд на Москву днем. А еще Львовская барахолка самая крутая в плане западных шмоток. То, что в Москве можно купить за чеки или у барыг втридорога, тут можно приобрести почти легально, то есть свободно на этой самой барахолке за две цены от реальной стоимости вещей на том самом Западе. А у меняя и денежки, и желание прибарахлиться, и причина. Потому как Львов — это снова почти граница, точнее ворота на Запад, и тут кто попало просто так не шастает. А вот с целью отовариться — это каждый милиционер поймет. Одну пару штанов и две пары обуви, да с примеркой — себе покупаешь. А если по нескольку шмоток одного наименования — значит спекульнуть охота, тоже вполне понятная мотивация. Вторых если трясут, то в смысле навара, а не охраны законности. Так где-то тут ночуем или в Киев прямо сейчас?

Была-не-была! Я купил билет до Москвы на завтра и пошкандыбал с этим билетом в комнату отдыха транзитных пассажиров. Я транзитный пассажир? Да! Вот мой билет на поезд, вот мои водительские права, а вот ваши пять рублей. Конечно ваши, мои в моем кармане лежат. Хорошо, когда кругом душевные понимающие люди, которые умеют принимать знаки внимания от незнакомцев за чистую монету. Кстати, я еще и рубль двадцать заплатил за койко-место.

Утром умытый выспавшийся и позавтракавший остатками своих запасов я уже ловил такси возле вокзала:

— Шеф, на барахолку скатаешь?

— Червонец!

— Чего так дорого?

— А тут всё дорого, небось при бабках, раз за шмотками приехал.

— Тогда два.

— Что два? Два рубля? Да пошел ты…

— Два червонца, и ты меня ждешь, я за часик отоварюсь. А если поможешь, то еще быстрее. А потом обратно на вокзал.

— Четвертной, и я подведу тебя к нужным людям, еще и скидку дадут. Только скажешь, что нужно — на этой его фразе я уже садился в Ладу-Самару цвета «мокрый асфальт».

— Умеешь уговаривать. Джинсы нормальные, куртец тоже джинсовый и жилетка, очки зачетные, желательно «Рэй Ба», на осень что-то приличное, можно кожу.

— Всё на тебя? Нормальный заход! Если хочешь упаковаться полностью, то да, проще к нам заехать, чем в вашей России искать у фарцы. Если время есть и не заочкуешь.

— А что, уже есть повод очковать?

— Потихоньку начинается. Мне-то по барабану, а кое-кто вспоминает, как их деды по лесам ховались, да на ваших охотились.

— Угу, или наши на них. Я главное понял, наши снова не ваши. Так?

— Ну где-то так, есть вы, а есть мы. Но на наши с тобой деловые отношения это не распространяется.

— Согласен.

Я нормально рассчитал время, на совершение покупок мне хватило ресурсов как временных, так и финансовых. К поезду Жека, тот самый таксист-шустрик, который реально помог с покупками, подвез меня, когда посадка уже началась, если точнее — за двадцать пять минут до отхода. Вчера я не стал изменять себе и купил билет в СВ. Билетов, естественно, не было, пришлось брать из Ленинской брони. Хватило одно портрета отца революции на красном фоне, чтоб нашелся нужный билетик. Мир чистогана мне понятен и знаком, уж лучше так, чем искать знакомых своих знакомых, которые могут помочь достать то, за что я плачу своими деньгами. Пока доехал до Москвы, три раза проверили билеты, два раза сменились попутчики, из них ни разу не выпала стройная длинноногая и улыбчивая девушка. А я-то как готовился, и упаковался в фирму, и побрился кассетным лезвием «Шик», даже с официантками вагона-ресторана закорешился — всё зря.

В то самое время, когда поезд вез товарища Милославского по просторам Украины, в оставленном им населенном пункте разыгрывалась трагедия, невольной причиной которой стал Жорж. Хотя, вряд ли к нему подходит эпитет «невольный». Пока Милославский пил третий стакан чая в купе и слушал звяканье ложечек в пустых стаканах, гражданин Дорощенко давал показания в райотделе милиции. Беседа происходила на русском языке, которым владел в совершенстве представитель власти в погонах, уроженец Харьковской области. Кстати, протокол он оформлял на том же русском языке, как и во всех прочих:

— Пишите, всё пишите, я всё перечислю. Из моего дома бандиты украли денег шесть тысяч двести рублей, фотоаппарат «Киев», поросёнка одного, тридцать литров домашнего вина в трех бутылях, автомобиль «Жигули» второй модели.

— А вот вы говорите, что почти двое суток не могли выбраться из подвала. По какой причине?

— Так понятное дело же, они меня вдвоем избили и связали, даже голову замотали, чтоб я их не узнал, тварей таких.

— То есть вы утверждаете, что это были ваши знакомые? Может, кого-то узнали, или похожи были на ваших знакомых?

— Да я их и не видел толком. Вошли, один меня сразу по голове чем-то приложил, пока второй держал.

— А у вас было открыто?

— Не, я сам им открыл.

— Почему?

— Так кричали, мол открывай, Дорощенко, быстрее, мы до тебя пришли.

— Получается, напавшие вас знали? А вы их знали, раз открыли дверь.

— Голос вроде знакомый был. А чей, не скажу.

— И собаки у соседей не лаяли?

— Не лаяли, как воды в рот все набрали.

— А на каком языке разговаривали ваши бандиты?