Чтение онлайн

Субботний день помог выдохнуть и отвлечься от текущих забот. Поначалу была легкая паника относительно планов на выходные, но потом занялся всяким важным, то постирать, то уборку сделать, то холодильник забить продуктами — отпустило. По поводу холодильника и продуктов — актуальная тема. Жить становилось веселее, но заметно хуже в некоторых моментах. Прежде всего в части обеспечения продуктами. В Москве еще почти не чувствовалась нехватка, а по областям уже начали вводить талоны на «отдельные категории пищевых продуктов» исключительно для упорядочивания снабжения.

В отделе говорят, что дальше будет еще лучше, в том смысле, что правительство примет нужные меры. А меры и впрямь серьезные — в стране разрешат кооперативы. Ой, мама моя, вот теперь заживем, теперь веселье всё и почнет гулять по стране. Если серьезно, то любое дело можно в пользу пустить, только надо знать как. Вдруг в этой реальности что путное выйдет? Лишь бы комсомол на самофинансирование не перевели. То есть, он и сейчас на самофинансировании, но без монетизации и обналичивания. А все финансы ему зарабатывает «Молодая гвардия».

Бродит периодически в голове мысль про это издательство, но боязно всегда. А может, попробовать? С башенкой командирской не срослось, песни я воровать не умею, как-то больше по автомобилям в этой жизни. Уже не первый раз слышу советы попробовать напечататься. Причем, Саенко открытым текстом говорил про наше профильное издательство, когда оно нашим было. В том смысле, что я тогда в аппарате ВЛКСМ работал. Небось и у Онегина остались знакомые. Блин, опять Онегин, куда не сунься, везде маячит грозная фигура моего начальника. С другой стороны, отцы-командиры, они на то и отцы, чтоб к ним с проблемами своими бежать. Название нужно зачетное, название — половина успеха. И публикации нужны в периодике. Спросит кто, мол откуда такой самородок выполз, из-под какой коряги автор? А я ему по щам газеткой — на! В «Пионерской правде» печатался, в «Молодом коммунаре» печатался, в «Комсомолке» и то печатался. Стоп, в «Комсомолке» я не сам, там про меня специально подученный человек писал. Да и хрен с ним, всё равно я редкий кадр, молодое дарование и… и нашел название для сборника: «Мысли в столбик». Симпатично, лаконично, и не высосано из пальца, ибо там действительно порой проскакивают мысли, и реально в столбик.

Ладно, в отпуске займусь сборкой сборника, стишки надобно сначала на бумагу переложить, а потом в стопочку в произвольном порядке. И помнить, что сейчас еще не царство свободы, поэтому не каждое лыко в строку совать можно. К примеру, рифма «Лариска-пиписка» зайдет у читателя, даже покажется новым словом и веяньем чего-то, но «Молодая гвардия» её не напечатает. Пока. Значит, как всё гробанется, второй том издам. Во поперла мысля, уже на второй том замахнулся.

«И снова седая ночь, и только ей доверяю я» — несется из открытого окна. Группа «Форум» теряет своих фанатов в безнадежной войне с «Ласковым маем», а скоро и «Мираж» подтянется, точно вам говорю. Закрыл бы окно, но тогда душно будет, да и не напрягает меня эта незатейливая мелодия. Она как примета времени. Теплоходные гудки ненамного мелодичнее и содержательнее этой песенки, а ведь не раздражают. Как услышу, так сразу вспоминаю туман на Гран Канале в Венеции и огромный паром, крадущийся между домами, и его «ВУ-У-У-У-У!» из молочной белизны. Звуки как опорные точки порой возвращают то, что не может вернуть там память. Но это не мой случай, меня кинуло во времена моей молодости прямо целиком и надолго. Хорошо, что не пью крепких напитков, а то бы под такие размышления начал и не остановился.

Грохоча гусеницами, подкатился шведский танк со своим пиликаньем. Чего хочешь, приятель? Чтоб трубку взял? Вот лично тебе это надо? Не мне, не неведомому абоненту, а конкретно тебе? Кивает несмышленыш, предназначение у него такое — людей соединять. Убедил, зелененький:

— Алло.

— Жора, забери меня. — Блин, мне еще не хватало быть извозчиком пьяненьких бывших.

— Откуда тебя забрать?

— Из дома. Вот прямо сейчас забери. Я к тебе хочу.

— А приданое большое дают?

— Я не насовсем. Я свернусь калачиком у тебя на полу и буду лежать тихо-тихо. А потом уйду, когда надоем.

— Зачет. Сейчас приеду.

— Скотина ты, Жора! Я всю душу вложила, а тут ты со своим «зачет».

— Не приезжать?

— Я тебе дам «не приезжать»! Приезжай уже. Я правда к тебе хочу.

Обидно как! Это же, получается, я зря уборку сегодня делал! Так бы Жанку припахал, сам бы сачканул и её проверил на проф. пригодность. А тут как идиот в чистый дом привезу. Говорят, что молодой холостяк делает уборку, чтоб даму пригласить в гости. А старый приглашает даму, чтоб она сделала уборку. А я кто? Скорее всего, не холостяк я, а женатый человек, затерявшийся во времени. Свою будущую супругу найти не проблема, вот только она еще восьмиклассница или даже семиклашка, не воспетая Виктором Цоем. О чем мне с ней разговаривать сейчас? Во времена, Цой жив, Тальков жив, Гребень с Макаром не скурвились, Лёва и Шура из «Би-2» бренчат свои стартовые песенки и еще не разбежались.

Вот на таком странном душевном раздрае я ехал за своей подружкой, чтоб что? Чтоб она свернулась калачиком на моем полу из лиственницы цвета темного шоколада и дышала тихонько. Честное слово, порой вспоминаю казарму и думаю — там живые люди, а тут я один. Ни к кому не прикипевший, ни от кого не зависящий, никому не нужный. Кроме родителей, но им я важен фактом своего существования. Родной и такой непонятный сын где-то летает, гудит над головой, всё у него хорошо, он не грузит своими проблемами — вот так меня воспринимают родители.

Темными арбатскими переулками, где давно уже не гремят выстрелы, не раздаются крики «Руки вверх, оружие на землю!», подкатываю к знакомому дому. Сигналить моветон, мобильник забыл в другой эпохе, остаётся только идти вручную за девушкой не моей мечты. Чего я тут забыл? Зачем пускаю её в свой дом? Боюсь, всё дело в том, что в ней больше жизни как в том йогурте. Она согревает мои старческие синапсы. Что, и синапсы молодые? Ну тогда не знаю, может просто нравится, как представительница противоположного пола? Ну тогда пора начать переговоры в поисках компромисса. Я ей предложу своё внимание, интеллект и потрачу некую сумму денег на хотелки и комфорт, а она мне молодость капризы, капельку восхищения мной таким шикарным и единственным на сотни километров вокруг попаданцем. Алилуйя!

— Жорж, я понимаю, что где-то ты прав, театральная и вообще богемная тусовка — не комсомольское собрание. Но вот скажи, зачем ты приплел мою маму в качестве эксперта в этой области? Знаешь, как она расстроилась! Главное, ей и врать дочери стыдно, и признаваться, что ты по делу критиковал нравы в театральной среде, в лом. Прикинь, это её жизнь, а ты такой: «Содом и Гоморра! Елена, подтверди!»

— И чего?

— Чего, замкнулась, сутки общаться отказывалась. Вчера только отошла вроде. Про тебя и слышать не хочет. Ты по её классификации теперь демон. Не Врубелевский потерянный с крыльями, а такой на черном фоне, весь черный и в черной одежде.

— Неброский я тогда демон получаюсь, маскирующийся под темноту. Без огонька. В таком виде детей пугать неудобно — явишься к чистой душе ночью, а она не заметит и захрапит как Везувий над Помпеями.

— А ты прямо хотел под музыку в свете прожекторов являться с тростью, и чтоб кругом полуголые девки ноги задирали. Так, Милославский?

— Ну это уже перебор. Хотя, если трость с клинком внутри, а девки в стрингах, то нормуль.

— В каких стрингах, что за фирма? Туфли такие?

— Темнота ты, Жанна. Стринги — это такие женские трусы, состоящие из веревочек и одного треугольника спереди, которые закрывают только губы и кусочек лобка. И заметь, если на нем прическа неаккуратная, то безобразие, и лохмы во все стороны, потому как лоскутик махонький.

— Фу, Жорка ты пошляк! Стринги, прическа, откуда только нахватался?

— В командировке. Посылали опытом обмениваться с Западными коллегами по цеху. Ну и культурная программа, как обычно. Стриптиз, джаз, бокс…

— Что в тебе бесит, так это то, что никогда не поймешь, ты всерьез говоришь или треплешься. Жорж, иногда кажется, что ты и сам не знаешь, где у тебя шутка, а где правда.

— Не без того. Жанна дорогая, чтоб меня легче было понимать, советую вообще все мои слова принимать за чистую монету. И тогда не ошибешься в оценке моих мотивов.