Чтение онлайн

— Девочка моя, доченька. Пора.

Она вскидывает голову, недоумённо смотрит на него, а потом, наконец, будто проснувшись по-настоящему, произносит:

— Папа?

Но не идёт к нему, а наоборот, плотнее прижимается ко мне и изо всех сил цепляется за мою руку.

— Ты пришёл наказать меня? — её голосок дрожит, как и она сама.

— Нет, — отзывается он, — я пришёл помочь. Но и ты должна будешь постараться.

Он протягивает руку, должно быть, хочет потрепать дочь по плечу, но понимает, что бестелесен, роняет руку и опускает голову. Тонкие губы трогает жалкая, извиняющаяся улыбка…

За тонкими стенками магического купола ревёт, беснуется, плюётся кровью распоясавшаяся тьма. Здесь под куполом, она тоже щерится, шипит, сжимает круг, заставляет людей жаться к центру.

К счастью, Лидия размышляет недолго.

Она шагает к Христиану и говорит:

— Научи меня. Что нужно делать?

— Уводи всех отсюда. Купол долго не продержится. К тому же, нам нужно в самую высокую башню академии.

Лидия цепенеет, её глаза распахиваются невероятно широко, видно, что она дезориентирована и ошарашена.

— Но как? Ведь кругом тьма и монстры.

— Вовсе нет, — мягко возражает Христиан. — Смотри, вон настоящая фея. Ты ведь всегда мечтала увидеть фею. А вот, — он показывает вокруг, — твои друзья. Тут даже твой возлюбленный. — Долговязая девица в мешковатом платье, едва доходящем до щиколоток, что в углу шатра усиленно тёрла травы, встаёт, стаскивает платок и улыбается, совсем как Анатоль. — И даже твоя мама здесь.

Рядом с Христианом рисуется серебристая тень невысокой полноватой женщины, с добрыми мягкими чертами лица.

Лидия слегка пошатывается. Анатоль в женском одеянии, но уже без косынки, успевает подхватить возлюбленную.

А Христиан, обнимая призрачную жену, продолжает:

— Вот видишь, доченька, все ингредиенты для сказки готовы. Кидай их скорее в котёл воображения. Пусть он закипит и произведёт зелье новой истории.

— Я не могу, — мотает рыжими кудрями Лидия. — Ты ведь сам никогда не верил в меня, отец! И ты, мама!

Она сжимает кулаки, кричит это гневно, со слезами в голосе, как кричат дети, объясняя взрослым, что те не правы.

Христиан с женой переглядываются, берутся за руки и со слезами, но уверенно и чётко произносят, будто впечатывают слова в память пространства:

— Мы верим в тебя, доченька.

Антоль нежно прижимает возлюбленную к себе, наклоняется и целует в пухлые приоткрытые губки.

— Ты прогнала меня, но я не смог уйти, любимая. Потому что мне больно, если не вижу тебя хоть минуту. — Он осторожно сжимает её маленькую ладошку и шепчет: — Я верю в тебя.

Напитанная верой, моя палочка начинает сиять, будто первая звезда на чистом ночном небе. Окутанные этим светом девочки обступают Лидию, обнимают, хлопают по плечам и на разные голоса заявляют:

— Мы верим в тебя.

Остаюсь только я. Ну, хорошо. Я должна это сделать.

Такое маленькое и такое большое чудо — вернуть в мир сказку, вернуть Сказочной стране мир, вернуть сам мир.

Поэтому уверено шагаю к рыжеволосой девушке и говорю:

— Я верю в тебя.

И теперь тьма пугливо пятится, круг света становится всё больше, а улыбки — всё теплее и ярче.

Наша вера, мерцая и переливаясь, радужным шарфом окутывает Лидию. Она, будто драгоценный камень, сияет мудростью и тихим счастьем созидания.

Наша сказочница родилась.

А значит, мы увидим, как рождается сказка.

Лидия окидывает нас благодарным растроганным взглядом. Слёзы выступают у неё на глазах и, сверкая звёздами, падают на землю.

Раздаётся тихий, хрустальный звон. И словно незримая волна проходит через наш, укрытый куполом, шатёр. На какой-то миг всё замирает, стекленеет. А потом раздаётся музыка, сначала тихая, но с каждой секундой — всё громче и громче. Нежный стройный хор голосов.

— Сказки! — восклицает Лидия. — Я слышу их.

Мы все их слышим.

Происходит настоящее чудо. В центре шатра пробивается светящаяся семядоля. Она начинает стремительно расти, стебель крепнет, набирается соком. А вверху добавляются всё новые и новые листочки. Они чётко падают на две стороны. Подрастают ещё немного, и вот мы видим перед собой книгу. Уменьшенную копию Книги-Всех-Историй, что сгинула вместе со старым миром. Мох у неё на обложке ещё нежен и пушист, и такого оттенка, будто Мурчелло скрестили с облаком. Глаза цвета самой чистой лазури. Книга мило стрекочет и не может усидеть на месте. Так и норовит оторваться от стебля.

— Возьми её, — говорит Христиан дочери. — Это твоя собственная книга сказок. Позаботься о ней. Не позволяй больше никогда сказке уйти из этого мира.

Лидия шагает к книге и берёт её в руки, отрывая от стебля. Тот сразу же разлетается золотистыми искрами. А книга в руках юной сказочницы замирает и, кажется, улыбается, как пригревшийся котёнок. Юную сказочницу окутывает чистым совершенным светом материнства. Её улыбка излучает добро и мудрость, как улыбка Мадонны.

— Начинай, — ласково подсказывает Христиан. — Ну же, торопись.

— Хорошо, — отвечает Лидия, — сейчас попробую… Так, с чего бы начать… Что ты там говорил, папа? Башня? Нам нужно в Главную Башню?

— Верно, девочка моя, ты поняла. А теперь прощай и помни: мы с мамой любим тебя. И всегда будем любить.

Христиан и Лизетт, нежно серебрясь и счастливо улыбаясь, исчезают.

Вокруг становится темнее, и даже моя волшебная палочка уже почти не справляется с вновь сгустившейся тьмой.

И тогда Лидия произносит:

— Все жители Сказочной страны собрались в Академии Тёмного колдовства и укрылись в Главной Башне. Здесь разместились и лазарет, и походные лаборатории, и кухня…

Книга открывается, шуршит страницами. И мир вокруг стремительно меняется…

— … эй, не стой столбом! — кричит на меня Моргана, в руках у неё стопка полотенец. Волосы забраны в строгий пучок, поверх чёрного блестящего струящегося платья — грубый белый передник.

Никогда бы не подумала, что смогу увидеть такую Моргану.

— Лучше помоги. Вот, — она сгружает полотенца мне, — отнеси на кухню. Там твои девчонки посуду моют.

Только теперь я будто прихожу в себя от затяжного сна, и вижу, как туда-сюда снуют люди. Мимо, почти бегом, проносят раненых. Всё куда-то спешат, кричат.