Чтение онлайн

— Она разумна?

— Она — нет, а вот кристалл, из которого состоит, да. — Мы снова в креслах друг напротив друга. Я нервно тереблю виноградную гроздь. Отрываю и бросаю ягоды, не могу съесть ни одну, хотя во рту солоно и сухо. — Ты не переживай, пирамида показывает лишь вероятное будущее. То есть, не факт, что с тобой это произойдёт.

— Но сороки… — напоминаю я, — они тоже.

— Сороки, — усмехается он, — всего лишь глупые птицы. Они не способны к человеческой речи. Скорее всего, просто события последнего времени повлияли на твоё эмоциональное состояние…

— Ландар, — перебиваю я, — мне не нужно утешение. Мне нужна правда. Я ведь ключ. Всё поэтому — слышу птиц, вижу то, что посылает пирамида…

Муж вздыхает и шепчет:

— Иди ко мне.

Забираюсь к нему на руки, сжимаюсь комочком. Какая я королева? Так, глупая девчонка, которая окончательно запуталась в том, что происходит вокруг.

Ландар обнимает, надёжно и крепко, баюкает, трётся носом о волосы. И вот я ощущаю эту удивительную связь. Словно никого нет роднее. Даже с Кириллом такого не было. А лица родителей уже почти стёрлись из памяти.

— Пирамида аккумулирует магию, — тихо произносит он, щекоча дыханием ухо, чуть прикусывает мочку и прокладывает дорожку из поцелуев по шее к ключице. — За века она собрала её столько, что теперь стала чем-то вроде врат между мирами. Всего-то и нужно — одна горошина и одна маленькая королева из залётных, чтобы ткань мироздания дрогнула и разошлась. И можно будет вернуться. В твой мир.

Я ахаю и выгибаюсь, потому что он добирается до груди и начинает ласкать её сквозь ткань платья. Я плыву, сознание зыбко, едва ли могу выдать что-то внятное.

Но Ландар прекращает сладкую пытку, смотрит внимательно и ждёт ответа.

— А разве сама горошина не могла вернуть?.. Как… закинула… сюда…

Трудно говорить, когда горячие ладони и губы исследуют каждый уголок твоего тела, когда платье становится вдруг тяжёлым и жарким, когда воздух вокруг раскаляется и каждый вздох будто сушит тебя изнутри…

— Здесь горошина действует немного по-другому. Тем более, когда уйти хочет группа, а не один человек. С тобой одной могла бы и горошина сработать. Но… Ведь твои друзья явились сюда за тобой?

Он отрывается, оставляя меня разомлевшей, бесстыдно расставившей ноги и неудовлетворённой. Отстраняется, встаёт и наливает себе вина… Один, второй, третий бокал, пьёт жадно.

Я хнычу и, кажется, ненавижу его. За то, что теперь нужно собирать мысли в кучу и приводить себя в порядок. За внезапный холод, который кусает разгорячённое тело.

Ландар не смотрит на меня, уставляется в камин. Внезапно ломает зажатый в руке бокал, но не обращает внимания на кровь, что течёт по его тонким пальцам и марает белый ковёр у ног.

Он произносит глухо:

— Я дал распоряжение отвести их к пирамиде, этого твоего Кира и его принцесску. Думаю, их доставили туда в тот момент, когда мы ушли. Дело за малым — отправить к пирамиде тебя. Ведь сами они не смогут уйти. Решай.

— А ты?

Я подхожу сзади, обнимаю за пояс, утыкаюсь щекой ему в спину.

Он накрывает мои ладони своими и горько хмыкает:

— А что я? Я не могу удерживать тебя в мире, чужом тебе по рождению. Где всё для тебя выглядит как дурной сон, фантасмагория. Так и свихнуться можно, рано или поздно. Нет, я конечно буду любить тебя и чокнутой, но… Разве ты заслуживаешь такой судьбы?

Он поворачивается, обнимает меня, прижимает к себе и тяжко вздыхает.

— Ты — мой мир, и плох бы я был, как правитель, если бы позволил миру погибнуть, исчезнуть, затеряться во мгле. Тебе надо туда, к ним, к солнцу. Тебе не место в мрачных замках за терновой стеной.

— Ландар…я…

— Молчи! — властно требует он. — Я уже всё решил. Возвращайся с ними…моя радость, моя жизнь, моё проклятье…

Наклоняется, целует меня, как в последний раз, затем отталкивает и поспешно уходит из комнаты.

Так быстро, как тает видение, как, тронутая солнечными лучами, отступает ночная тьма.

Я остаюсь одна в эпицентре холода.

Ландар, предатель…

В голове — саундтреком — унылое пение тэнг-драма.

Обнимаю себя за плечи, не вытираю слёзы. Не сразу соображаю, что кто-то трогает меня за плечо и робко окликает:

— Ваше величество, ваше величество…

Хмыкаю: какое из меня величество? Нечего со свиным рылом в калашный ряд!

Всё-таки соизволяю обратить внимание на человека, который суетливо куда-то меня зовёт. В замке полно слуг и разных придворных должностей. Я так и не запомнила их все, как и вилки, которые здесь приносят во время обеда.

Дрянная королева.

Не помню имени придворного, не знаю его обязанностей, поэтому говорю просто, без чинов и имён:

— Веди!

И иду за ним всё по тому же лабиринту коридоров — брошенной, ненужной, соломенной вдовой…

Мне как-то всё равно теперь. У меня вынули душу, мне показали: тебе здесь не место…

Ну что ж, я понятливая…

К пирамиде надо прийти сознательно…

Ну вот я и иду.

Неподалёку от объекта слуга раскланивается. И, сообщив, что дальше ему нельзя, оставляет меня.

Возле пирамиды уже топчется Кирилл. Он обнимает за плечи худенькую, маленькую и очень хорошенькую девчонку, которая рядом с ним кажется вообще крохой. На вид ей не больше шестнадцати. Но я искренне надеюсь, что по факту она старше.

— Это моя Дор. Можно Дорри или Дора, в общем, Долорес, — представляет девушку Кир.

Я киваю на автомате. Хотя мечтала её увидеть с того момента, как мой почти-брат рассказал о ней.

На самом деле она похожа на Белоснежку. Тёмные волосы и тёмные глаза, бледная, будто фарфоровая кожа, алые губы. Ну конечно, она в отличие от меня настоящая сказочная принцесса, ей положено быть идеальной.

Девушка недовольно кривится и протягивает мне тонкую, чуть ли не прозрачную ладошку.

— На самом деле я Депра, — уныло произносит она, — а Долорес придумала фея.

— Та самая фея? — спрашиваю.

Долорес-Депра кивает:

— Ага, похоже, та самая.

Я рада, что мы понимаем друг друга. По-хорошему, будучи нормальной подругой и переживай за Кира, я должна была бы сейчас оттащить её в сторону и поговорить с ней, как женщина с женщиной. Мол, любишь ли ты Кирилла, готова ли за ним хоть на край света…