Чтение онлайн

Я не успел толком попытаться подремать, как вдруг завозился наш пилот. Знаете, заметно, когда человек что-то делает спокойно и когда он начинает истерить. Так вот и наш летун задёргался и начал щёлкать ногтем по панели приборов. А ещё появился лёгкий запах бензина.

— Что случилось? — деликатно влез я в его мельтешение.

— Дьявол, давление топлива падает.

— И что это значит?

— А чёрт его знает.

Когда парень рядом с тобой не вполне себя контролирует, это полбеды. Хуже, когда от его действий зависит твоя жизнь.

— А уровень топлива в баках?

— Нормальный, как положено.

— Получается у тебя утечка между баком и мотором. Бензином пахнет.

Тот согласно кивнул, вот же зараза. Я сижу за пассажиром и мне видны приборы, но там все цифры в долбанных американских единицах, в футах и милях.

Мотор кашлянул, как старый зэк, больной туберкулёзом, но исправился и вновь бодро замолотил.

— Далеко мы улетели от города?

— Не совсем, километров на четыреста.

— А дорога где? — пилот махнул в левую сторону, — где-то там.

— Может запросить помощь по рации?

Только сейчас парень щёлкнул тумблером и нудным голосом забормотал, — Мэйдэй, мэйдэй! Твою мать, кто на частоте, падает давление, сажусь в чистом поле. Кто слышит — ответьте!

Ни звука, только шорохи. Интересно, а в море мы можем сесть? Здесь не так и далеко.

— Слышь, запомни место, где мы находимся. Чтобы понять куда идти после посадки.

— Сначала сядь умник, — огрызнулся тот. В этом момент мотор опять закашлял и сразу наступила оглушающая тишина. Мотор окончательно заглох, винт крутится только в результате потока набегающего воздуха.

И только сейчас очнулся тот, чью могучую спину я лицезрею почти час. Ромка и так не спит, испуганно смотрит на меня.

А дальше поехал театр абсурда. Незнакомый пассажир вкурил наше, мягко говоря, незавидное положение и сразу ударился в панику. Он зачем-то отстегнул ремни и начал махать руками, требуя его высадить. Причём говорил он с отчётливыми истеричными нотками и на лающем языке Гёте. А пилот в такой же тональности пытался ответить ему на не менее выразительном языке Вольтера.

— Заткнулись оба, — это я не выдержал. Не хватало тут разборки устроить, — ищи место для посадки. Может дорога рядом, так на неё сядем.

Хотя дорога тоже не идеальный вариант, там и камни, и резкие повороты. Но пилот хоть занялся делом.

Мы летели на высоте двух тысяч метров, сейчас упала и скорость, и высота. Причём почему-то нос самолёта стремится вниз, и пилот явно борется с этим, выравнивая машину.

Уже отчётливо видны животные, мирно пасущиеся среди травы. Бог его знает, что делать в таких случаях, наверное молиться. Самолёт неожиданно завалился на левую сторону, видимо пилот увидел подходяще место. Мне видно только крыло и стремительно мелькающую землю под ним. Удар, мы запрыгали как на гигантской стиральной доске. Затем самолёт подскочил и вскоре опять запрыгал по неровной поверхности. И вдруг сильнейший удар, меня рвануло вперёд, ремень больно врезался в живот и мгновенное ощущение полёта, следующий удар был ещё чувствительнее, и я на какое-то время потерялся.

Как тихо, я вишу на ременной системе, кабина завалена набок и в иллюминатор я вижу близкую землю. Казалось, протяни руку и можно её коснуться. Ко мне притулился Ромка, когда тот застонал, я попробовал отстегнуться. Не сразу, но получилось.

— Мы живы, — слава тебе господи, мой напарник выглядит неважно, но и не похож на умирающего. А вот его отстегнуть не получилось, заклинило крепление ремня. Пришлось освобождать Ромку с помощью его же ножа.

Теперь он совсем увалился на меня. Спереди шевеления нет. Зато в кабине отчётливая вонь бензина.

— Рома, надо срочно отсюда выбираться, — для пассажиров заднего ряда нет своего выхода. Только через передний ряд. А там уютно устроились два человека, которые не торопятся реагировать на ситуацию.

Вместо ответа Рома неловко достал свой пистолет и навалившись на меня дважды выстрелил в иллюминатор с моей стороны. Тот покрылся трещинами. Теперь уже я рукояткой своего принялся выбивать стёкла.

*лять, это не стекло, а какой-то пластик. Выбивается с трудом, толщина миллиметров пять. Но мне удалось очистить проём. Вот только он откровенно тесноват для взрослого человека.

Пришлось снимать лёгкую куртку. Я брякнулся на землю, благо она совсем рядом. Но от удара заныли ребра, которые и так пострадали от ремня безопасности. Ромке проще, он постройнее меня, выскользнул наружу как угорь. Мой товарищ только придерживает левую руку, видать такое неласковое приземление и для него тоже не прошло даром.

И только тут раздались звуки, это наш пилот пытается открыть дверь со своей стороны. Его сторона оказался задранная на высоту двух метров, пришлось помочь тому спуститься. От удара сломалась правая стойка, самолёт завалился на плоскость, повредил её и пропахал приличную канаву по большому радиусу. Летун тоже не в лучшем состоянии. Он разбил башку, спереди волосы в крови и парень морщится, ощупывая свою грудь.

— Ты как? — мой вопрос повис в воздухе. Пилот упорно отмораживается, пытаясь осознать настигшее его несчастье.

— Ромка, давай вытянем этого парня, — мы кинулись ко второй двери. На удивление она открылась свободно.

Похоже этот отлетался, голова неестественно повёрнута набок и лицо представляет из себя жуткую кровавую маску. Неужели этот дятел так и не пристегнулся?

Пока мы оттащили в сторону неудачливого пассажира, летун занялся своими делами. Он пытается вытащить сумку из-под своего сиденья. А она зацепилась и не хочет вылазить самостоятельно. Хороший мальчик, вообще это он должен заниматься пострадавшим.

И тут раздался хлопок, в кабине что-то загорелось. Пилот начал лихорадочно пытаться сбить пока робкое пламя своей лётной курткой.

Рома меня понял сходу, подошёл к люку багажника, что находится в хвосте и выстрелом сбил замок. Там лежат наши личные вещи и основное оружие.

— Ну чего ты? — Рома замешкался и я решительно выкинул наружу всё, что лежало в небольшом багажном отсеке, — потом разберёмся.

Я настороженное поглядываю на кабину самолёта, но вроде пожар не успел развиться. Если пилот не полный идиот, ему нужно обесточить все системы.

Прежде всего надо определиться, где мы. Наш летун совсем молод, Люку лет двадцать от силы. На посадке я не присматривался к нему, он высокий и чернявый, с брутальной недельной щетиной. Да ещё солнечные очки, закрывающие половину лица и настоящая кожаная куртка лётчика. Кто же знал, что он и летает-то всего второй год.

— Самолёт отцовский, он же учил меня летать. Нет, вы не подумайте, папа давал мне штурвал, когда мне было всего тринадцать. Летаю я хорошо, поэтому отец и подарил мне эту птичку. Поначалу сидел рядом, а потом я сам начал работать на местных линиях. Это как в такси, куда есть пассажиры, туда и летим.