Чтение онлайн

— Отойди к большой вазе, проход справа. Я жду тебя там.

С этими словами куратор растворился в толпе. Я неспешно передала свой плащ подбежавшему слуге и огляделась. Ваза оказалась приметной. Высотой мне до макушки, с вычурным южным орнаментом. Наверное, подарок от кого-то из Южных герцогов. Во дворце моего отца стояло нечто подобное. Сестрица Амалия знала наизусть, кто и когда подарил этот раритет роду Скау, но я не была настолько хорошей дочерью.

Умело лавируя в толпе, я подбиралась к своей цели. Проход я заметила сразу и, улучив момент, юркнула в него. Разумеется, едва не влетела в грудь Вестейна, и он даже не сопротивлялся. Позволил мне отстраниться самой, и только после этого глухо проговорил:

— Идем.

Мы шагали по коридорам замка плечом к плечу и молчали. Наконец, мы оказались в широкой галерее. По обеим сторонам коридора висели портреты. Картина, перед которой остановился Вестейн, висела примерно посередине. Я встала рядом с ним и обомлела.

Сказать, что девушка на портрете была похожа на меня — значит, не сказать ничего. Я не сразу начала понимать, что черты лица все же отличаются от тех, которые я привыкла видеть в зеркале. Сходство усиливал алый наряд. На незнакомке было удивительно похожее алое платье. Изящная ладонь лежала на морде прекрасного белого байланга. А на пальце сверкало то самое кольцо, которое я и не подумала снять.

Сердце колотилось, как бешеное, пока я искала глазами табличку или подпись. Хоть какой-то намек на то, кто передо мной. Но их не было, поэтому я повернулась к Вестейну и дрожащим голосом произнесла:

— Кто это?

Он заглянул мне в глаза и попросил:

— Сначала успокойся.

Я почувствовала, что у меня дрожат пальцы, и сжала кулаки. А затем повторила чуть громче и настойчивей:

— Кто это? Я должна знать!

Но вместо того, чтобы ответить, Вестейн перехватил мои запястья и встревоженно сказал:

— Что ты делаешь? Прекрати!

— Ничего… — начала было я, но осеклась.

Только в этот момент я вспомнила, что мое сознание теперь тесно сплетено с другим. И там, в загоне Академии, Стужа металась вдоль сети, пытаясь выбраться и помочь. И как назло, у меня не хватало сил, чтобы ей приказывать.

— Что происходит? — севшим голосом спросила я.

— Ты зовешь ее, — торопливо пояснил куратор, не выпуская моих рук. — Сначала это происходит инстинктивно, обычно не раньше третьего дня после установления связи. Первый год адепты учатся контролировать свои чувства и регулировать связь с байлангом. Сейчас вы подстегиваете страх друг друга. Успокойся, тогда она перестанет. Если Стужа вырвется из загона… Ректор дал приказ уничтожить байланга при любой угрозе для адептов.

Он явно рассчитывал, что это образумит меня. Но стало только хуже. Сердце едва не выпрыгивало из груди.

— Я не знаю, как успокоить ее сейчас, — отчаянно прошептала я. — Скажи, кто это, может, тогда…

— Будет только хуже, — процедил он.

— Вест!

Я упрямо смотрела ему в глаза и пыталась усмирить бушующий внутри ураган из собственного волнения и страха Стужи. И тогда куратор сдался.

Куратор наклонился и, почти коснувшись моего лба своим, прошептал:

— Халла Найгерд, урожденная Лейф. Мать Правящей герцогини Севера Анитры Найгерд.

Осмыслить сказанное он мне не позволил. Вестейн наклонился и закинул мои руки себе на шею, одновременно впиваясь в мои губы. Мускулистая рука твердо держала мою спину, пока его язык ласкал мой рот. Он целовал меня со всей нежностью, на которую был способен, пока буря своих и чужих чувств внутри не утихла.

Я ждала, что он отстранится, но Вестейн только привлек меня к себе, позволяя прижаться щекой к его груди. Пальцы пробежали по моим волосам, а я только крепче обняла его за шею.

Затем он негромко сказал:

— Вот так. Запомни сейчас ощущение связи с байлангом. “Поводок” должен быть достаточно длинным, чтобы твои чувства не ударяли по ней, а ее — по тебе. Свейт говорит, что Стужа успокоилась.

Я вздохнула с облегчением, а куратор продолжил:

— Обычно первые три дня адепты проводят в посте и медитации. Поэтому спонтанное пробуждение связи проходит спокойнее. Я понимаю, что ты всю жизнь считала себя дочерью нищенки, сложно поверить в происходящее. Но держи себя в руках, договорились?

После того, как я кивнула, блаженная пустота внутри начала рассеиваться. Правда, чувства байланга остались достаточно далекими.

— Халла Найгерд, — медленно повторила я.

В тот же миг где-то заиграли фанфары. Вестейн выпустил меня и сказал:

— Все остальное по дороге. Опаздывать нельзя. Я должен представить тебя правящей чете, и нас ждут остальные адепты. Идем.

Теперь я быстро шагала по коридору вслед за куратором и в моей голове царил полный кавардак. Он меня поцеловал! Сам. Чтобы успокоить, но если бы я ему не нравилась, он выбрал бы другой способ…

Халла Найгерд, урожденная Лейф. Я судорожно вспоминала все, что знала о герцогах Севера. Халла Найгерд погибла вместе с супругом. Также, как и жила — защищая границы от горцев. Ее единственная и поздняя дочь взошла на трон, а роды Ааберг и Найгаард схлестнулись за право стать новыми кронгерцогами Севера. И отец Вестейна эту битву проиграл.

Пока я пыталась припомнить родословную Северных герцогов, мы дошли до бального зала. У высоких, богато украшенных дверей нас ждали хмурые адепты. Остальные уже были внутри.

Упрекнуть куратора в опоздании, конечно, никто не решился. Только Нильс удивленно посмотрел на меня и спросил:

— А где вы были? Почему…

— Что-то случилось? — перебил его Чейн, задумчиво рассматривая меня.

Так, что с моим лицом? Краснеть я вроде не склонна. Даже поцелуй мужчины, который запал в сердце, не способен смутить меня настолько.

— Анна только сегодня получила метку связи, — спокойно ответил куратор. — Первый спонтанный зов… Пришлось преподать ей срочный урок самоконтроля. Твой байланг заметил волнение Стужи?

Парень кивнул:

— Да, но не понял причину. Разве это не должно было случиться позже?

— Я тоже на это рассчитывал, — ответил куратор. — Нужно сделать скидку на то, что Анна — неопытная всадница, а Стужа уже взрослый байланг.

Теперь на меня все смотрели с сочувствием, даже Чейн. И я поняла, что нечто подобное прошел каждый из них. Или уроки самоконтроля от куратора настолько суровы, что они вспоминают их с ужасом? Мне досталось совсем другое.

Разговор пришлось прервать. Двери распахнулись, и герольд объявил: