Чтение онлайн

— Царапины не мешают моим адептам выполнять свои обязанности, — произнес Вестейн, и его голос был холоднее льда.

Ректор прервал перепалку:

— Леди Скау, выводите байланга.

Я поспешила выполнить его приказ и коснулась своей магией замка.

Стужа уже ждала меня за порогом, я чувствовала ее нетерпение. И такое же нетерпение источал Свейт. Кажется, моя связь с псом куратора тоже усилилась. Интересно, виной укус Стужи или поцелуй?

Сначала все было просто. Ректор выдал мне листок со списком заданий, которые должна была выполнить Стужа. Они оказались достаточно простыми. Во всяком случае, сесть, лечь или пойти в нужном направлении ей не составило труда. На собравшихся людей моя пушистая красавица смотрела снисходительно.

Когда она выполнила все пункты, я вопросительно посмотрела на ректора. Тот тряхнул головой и приказал:

— Веди ее на дальний плац.

Стужа последовала за мной беспрекословно, а вот я при виде площадки испытала лёгкое недоумение. Седло, которое по моей просьбе изготовили для байланга, осталось в сарае. Ее отпустят полетать?

Стужу простор заинтересовал. Собака застыла в нескольких шагах от обрыва, раздувая ноздри. Я чувствовала, что ей не терпится сорваться в полет. Но она даже крыльев не выпустила, показывая готовность подчиняться моим приказам.

Какое-то время на плацу царила тишина. Заинтересованных адептов стало больше, Багрейн смотрел на меня волком. А вот лицо Крона мне совсем не нравилось.

Первым заговорил Вестейн:

— Это неразумно. Мы давно не испытываем адептов подобным образом.

— Но это лучший способ проверить, насколько Бешеная дорожит твоей ученицей и подчиняется ей, верно? — сказал Крон.

После этого ректор повернулся ко мне и приказал:

— Садись на нее. Спуститесь до скал, сделаете круг над главной башней учебного корпуса и вернётесь сюда.

Я удивлённо воззрилась на него и сообщила:

— Для этого нужно было взять седло.

— Никакого седла, — хищно улыбнулся Багрейн. — Если твоя собака захочет тебя удержать, то сделает это.

Вестейн одарил его холодным взглядом, и я поняла, что куратор в бешенстве.

"Удержу, — мысленно обратилась ко мне Стужа. — Полетим быстрее ветра. Не бойся".

Вместе с этими словами от нее пришла волна уверенности. Я одарила Крона и Багрейна нехорошей улыбкой и решительно направилась к своему байлангу. Думают, что я испугаюсь? Не дождутся!

Стужа присела, позволяя взобраться на ее спину. Шерсть подо мной оказалась теплой, и я с удовольствием прильнула к ней, пытаясь обхватить руками шею байланга. А затем подогнула ноги, изо всех сил сжимая коленями бока своей собаки. Стужа почти мгновенно отрастила крылья и оттолкнулась от земли. Вниз она скользила так плавно, что я почти не чувствовала движения. Только мелькание скалы, на которой стояла Академия, указывало на то, что мы не висим на одном месте.

Подъем оказался таким же плавным. С невероятным изяществом и грацией собака описала круг и начала снижаться. Почти у самой земли она попросила:

"Держись."

Ни возразить, ни остановить ее я не успела. Моя пушистая хулиганка приземлилась резко, окатив Багрейна и Крона снегом с ног до головы. При этом на Вестейна, который стоял рядом с ними, не попало ни снежинки. Мне показалось, что по губам куратора скользнула улыбка. Да и ректор подавил усмешку.

Я сползла со спины своего байланга и с надеждой спросила:

— Все?

— Не все, — рыкнул Крон.

Стужа приветственно завиляла хвостом, и я увидела, что к нам приближаются парни в сопровождении своих байлангов. Кажется, на этот раз нас ждёт групповое задание. И судя по взгляду Крона, тот возлагает на него определенные надежды.

Парни оказались своими, и это обнадеживало. Эйнар и Сигмунд несли упряжь с аметистами. Мастер не только вставил в ремни старые камни, но и добавил новых, так что седло выглядело не хуже того, что носила Ласточка или байланг Мегеры Эллингбоу. Стужа заинтересованно шевелила носом, но когда парни попытались подойти — оскалилась.

Я взвалила седло себе на плечо и обнаружила, что Свейт же стоит рядом со Стужей.

Куратор тоже держал в руках седло. Я вопросительно взглянула на него. Вестейн сухо приказал:

— Повторяй за мной.

С этими словами он забросил упряжь на спину Свейту и начал колдовать над ремнями. Я послушно повторяла все его действия. Стужа снова вела себя образцово и не шелохнулась, пока последняя пряжка была не застегнута, как положено. Куратор взлетел в седло, и Свейт направился к краю обрыва. Над плацем разнесся холодный голос куратора:

— Строимся!

Байланги начали занимать свои места, а я замешкалась. Крон шагнул ко мне и негромко сказал:

— Что встала? Осталось самое главное. Байланги — стайные животные. Твою собаку должна принять стая.

Я покосилась на ректора, и тот кивнул.

— И что мне нужно делать? — спросила я, поглаживая морду Стужи.

Ответил мне тоже ректор, и его голос прозвучал невозмутимо:

— Ничего. Здесь она должна разобраться сама. Садись в седло и вперед.

Я вскарабкалась на спину своей пушистой красотки, и она с той же невероятной грацией двинулась к остальным псам. Байланги уже выстроились привычным клином. И только в этот момент до меня вдруг дошло, что место в строю определяется вовсе не приказом куратора и не решением адепта, а иерархией стаи.

Я ждала, что мы скромно пристроимся в конце клина. Но моя собака была сделана из другого теста. Вскинув морду, Стужа гордо прошествовала мимо обескураженных псов, и никто не посмел заступить ей дорогу. То есть, почти никто.

Стоило моей собаке приблизиться к Свейту, как байланг, который стоял за ним, обернулся и тут же оскалился. Я узнала Ингольфа. Чейн усмехнулся и даже не подумал одернуть своего пса. Прежде чем я успела мысленно обратиться к Стуже, Вестейн осадил меня:

— Не вмешивайся.

Я бросила на его укоризненный взгляд и вцепилась в луку седла. Моя красавица и не подумала уступать. Стужа пригнула голову, и тоже показала зубы. Из ее горла вырвался угрожающий рык, шерсть на загривке встала дыбом.

На самом деле приказ куратора в это раз пришелся мне по душе. Может быть, это на меня влияли мысли байланга. Но сейчас мне как никогда хотелось обставить Чейна. Хотя умом я понимала, что такого удара по самолюбию парень не простит. К тому же Ингольф был крупнее Стужи. Это не могло меня не волновать.