Чтение онлайн

– Вот-это-да-а, – только и смог выдавить Иван. – А я-то подумал, что она ваша… пассия.

Иван ещё ни разу не видел искренне хохочущего Симона, а тут он предстал перед ним захлёбывающимся и с трясущимися плечами от безудержного смеха.

– Ва-ня-а! – несколько раз повторил он имя ученика, вытирая слёзы с ресниц, прежде чем продолжить вразумительную речь. – Насмешил! Манелла – моя пассия! Ты только ей о том не скажи, – строго предупредил он. – Ты-то здоров, отобьёшься от неё, а мне на дороге времени житья не будет. Она же сущая тигрица. И все её подружки такие же. Они себя даже ходоками называть не хотят, а зовутся временницами. Видите ли, ходок – де – мужское слово. А эта Манелла…

Каждый раз при упоминании имени временницы голос Симона, как заметил Иван, слегка смягчался, что навело ученика на догадку: отношения Учителя с этой женщиной не так просты, какими тот хочет их представить.

– Скажите, Симон. Манелла ведь Вам нравится?

Учитель посерьёзнел лицом до бледных пятен на скулах.

– Да, Ваня, – сказал он с вздохом. – И очень.

– А Вы ей?

– Наверное… – с лёгким унынием отозвался Симон и улыбнулся растерянной улыбкой, от которой Ивану стало его жаль. – Но ты же видел её! Она готова наговорить гадостей любому, тем более, если тот мужчина и каким-то образом попал в сферу её интересов. Её любить – это равносильно уподобиться одному святому. Он якобы воскликнул когда-то… или, по отношению к сегодняшнему дню, ещё воскликнет: «Истинно верую, Господи, ибо это нелепо!» Так и у нас с нею. Вернее, у меня к ней. – Он приостановился, дёрнул досадливо щекой. – Я, Ваня, по сути, из-за неё осел в вашем времени, хотя до того предпочитал первые века этой эры…

Слушая его, Иван, уже в который раз ловил себя на мысли: ходоки – такие же люди, как все живущие на Земле – в настоящем или прошлом. Им присущи те же заботы, радости и горести. И лишь специфические возможности выделяют их из общей массы, но – и только.

– Она тоже из будущего?

Симон отрицательно качнул головой.

– Абориген. У неё крошечный кимер: чуть больше, наверное, трёх тысяч лет. Здесь, – он притопнул ногой, – у неё запредельная черта. Там, – и он сделал неопределённую отмашку рукой, – дон Севильяк помогает ей дойти.

– Я бы мог…

– Успеешь ещё, – с нажимом на первое слово и привычным, мягким, но властным голосом Симон остановил Ивана. – Лучше поговорим о переходе в Кап-Тартар.

– Это сложно?

– Пока не знаю. Не знаю, как для тебя.

Симон, приминая толстыми каблуками едва проступившую из земли зелёную траву, некоторое время походил кругами по поляне со слабыми склонами к берегам острова. Иван терпеливо ожидал, что нового о Кап-Тартаре собирается поведать ему Учитель. Впрочем, ему казалось, ничего такого уж особенного или сверхъестественного он не услышит, потому что зрело в нём подозрение либо о каком-то розыгрыше со стороны старших ходоков, либо о некоем шоу, на представление которого, по сердитым словам Сарыя, не стая воронов слеталась…

Последующие события подтвердили лишь второе предположение.

Но всё по порядку.

Тема шоу, но не само оно, стала проясняться с первых слов Симона, когда он, наконец, заговорил.

– Ходокам Кап-Тартар доступен в трёх местах или точках… Временных, конечно. Мы различаем их по дальности во времени. Сейчас мы находимся рядом с ближайшей из них, доступной большинству ходоков твоего настоящего. Это тысяча сто сорок седьмой год до новой эры. Вторая точка, дальняя, находится в пять тысяч двести семьдесят девятом году. Тоже до новой эры, естественно. И третья. Кочующая в интервале семи-восьми лет, начиная с четырёх тысяч триста одиннадцатого года. О последней поговорим после. Вначале о первых двух.

– Откуда такая точность и почему к Кап-Тартару нельзя подойти сразу в поле ходьбы? – поторопился задать вопрос Иван.

– Нам тоже хотелось бы знать. Тем более что некоторым ходокам хотелось бы найти подобную точку поближе к настоящему. Но пока что…

Иван вздрогнул: снизу, от берега к ним поднимался незнакомый ему человек.

– К нам идут, – одними губами перебил он Симона, так как он был в этот момент повёрнут к незнакомцу спиной, и видеть его не мог.

– Кто?

– Не знаю.

Симон резко обернулся.

– А? А-а… – с удивлением протянул он. – Это же Камен.

– Камен?.. Учитель?.. Наш?

– Наш, наш, не чужой.

Сарый смущённо улыбался и подходил к ходокам, будто ступал по ненадёжной тверди под ногами.

– Прибежал всё-таки, – весело приветствовал его Симон. – Я уж думал, что ты напрочь засох. А ты ещё о-го-го!

– Ладно тебе. Причём здесь твоё о-го-го? Одному оставаться не захотелось. Да и интересно, ты же сам говорил, посмотреть, как всё это будет выглядеть, – виновато проговорил Сарый и тут же озаботился: – А те ещё не дошли?

– Как видишь. Да и рановато ещё. Я тут Ване о крамных точках начал рассказывать.

Сарый бросил короткий взгляд на Ивана, стоявшего за спиной Симона и с интересом разглядывающего наряд своего первого Учителя. Он, этот наряд, и сбил его с толку, когда он увидел человека и не признал в неё Сарыя.

Из Фимана Учитель обыкновенно возвращался в изодранной в клочья одежде неясного происхождения – то ли остатки хламиды, то ли длинной рубахи, наподобие носимых когда-то в русских деревнях. И уходил он из комнаты Ивана, как мог заметить её хозяин, в своей повседневной одежде: нормальные рубашка и штаны, оставшиеся и не носимые Иваном и перешедшие, таким образом, словно по наследству, к Учителю.

Сейчас Сарый экипировался в стандартную, как заметил Иван, для ходоков одежду: куртка с капюшоном, серые из толстого материала брюки, утонувшие в высоких голенищах сапог, и даже походный рюкзак горбатился за его плечами. Ничего подобного в доме Ивана не было. Значит, Сарый имеет где-то ещё, во всяком случае, одно место, где хранит экипировку ходока.

Такой его вид не вызвал у Симона удивления или вопросов, отчего Иван сделал вывод, что виденные им начальные и конечные стадии хождения Учителя в Фиман выпадают пока что из представляемой им картины этих походов.

– Ну и досказывай, коль начал, – буркнул Сарый и присел на землю. – Я посижу и тоже послушаю.

– Тебе-то зачем?

– Интересно узнать не то, как ты их понимаешь, а каким образом объясняешь. Тебе что, ты вот можешь использовать две точки. А Ваня все три. И даже… – Сарый резко поднялся. Было видно, что он чем-то взволнован. – Я тут подумал… Ваня ведь может войти и в Хан-Тартар. И даже в тот… нам неведомый вообще, Рам-Тартар! А?

Симон медлил с ответом.

Его ответа ждал не только Сарый, но и Иван.

Не знавшему ещё всего о Кап-Тартаре Толкачёву открывали уже не менее заманчивые и таинственные иные Тартары, которые для его Учителей были недоступны, и знали они о них, наверняка, понаслышке от ходоков прежних времён, с которыми у них пересекались временные отрезки, отведённые врождёнными кимерами.

– Думаю, такая возможность у Вани есть, – наконец сказал Симон. – Но, Камен… – он покривил щекой, – это, сам понимаешь, не наши с тобой заботы, а его самого. Давай пока осилим с ним Кап-Тартар. А во всём остальном, в том числе и с остальными Тартарами, он, надеюсь, разберётся и без нас.