Чтение онлайн

Сколько раз он уже вот так спрашивал Учителей, а они, когда с досадой, а когда, смущаясь, открывали ему ещё что-то новое, таящееся и случившееся на дороге времени.

– Случилось, – тут же подтвердил Симон. – Но ты, раз уж решил то попробуй помочь в”ыгам. А это терпит.

– Ты уверен?! – воскликнул Сарый. – Кто-то из них сейчас шарит в поле ходьбы, а ты – терпит?

– Никто ещё нигде не шарит. Да и прорыва, может быть, никакого не было. Мало кому что померещилось. У страха глаза любая тень даже в ясный день некоей чертовщиной чудится. Проверяем.

– Что за прорыв? – попытался узнать подробности Иван, однако Учители распространяться на эту тему не нашли нужным, напомнив ему о предстоящем непростом деле.

Ночь длинных, как жизнь, суток шестого мая тысяча сто сорок седьмого года до этой эры на будущих Пулковских высотах бесповоротно вступила в свои права.

В реальном мире – холод и пронизывающий ветер.

Поэтому, как только ласковые руки Ил-Лайды сомкнулись на его шее, Иван шагнул в вечную весну парка Кап-Тартара, где солнце и любовная нега на время отвлекли его от мрачных размышлений и терзающего вопроса: как поступить?..

Как и предсказывал Симон, Толкачёв созрел сыграть роль Того, Кто Остановит Время для хидра в”ыгов, но не чувствовал в себе никакой особой решительности кинуться в провал времени, предлагаемый Ждущим. Находил для себя всё новые и новые отговорки, порой как будто даже существенные, то бессодержательно беседовал с Сарыем, где Учитель чаще всего выступал статистом, потому что понимал его и не навязывал своего мнения.

Так тянулось долго. Иван уже стал себя называть тряпкой и болтуном, пока, наконец, сказав: – А, что будет, то будет! – встал на дорогу времени и направился к шатру Маршрака.

Маршрак внимательно выслушал условия Ивана.

Они досконально были обдуманы им и включали в себя несколько пунктов.

Предварительная и ни к чему не обязывающая проверка возможности проникновения в прошлое, ко времени основания пирамиды. Если это, первое условие, пройдёт успешно, то затем необходима тщательная разработка очерёдности пробивания членов хидра. Здесь он совершенно не представлял, с какого края начать: с верхушки пирамиды или с её основания, тем более что смутно вырисовывалась и тревожила проблема с умершими создателями пирамиды. Так как во всём этом просматривалась авантюра, в которой ему предстоит активно участвовать.

И последнее, каковы гарантии его возвращения в свой мир?

Для него самым болезненным и зыбким условием, к которому он возвращался постоянно, обыгрывая в уме возможные неприятности, поджидающие его в толще лет, – было последнее. Воображение того, что он навсегда остался в хидре, порой заставляло его даже непроизвольно вздрагивать и просыпаться не вовремя.

Поэтому, выдвигая свои условия, Иван, в основном, остановился на этом.

В”ыг согласился со всеми его требованиями, утверждая при этом, что в хидре уже давно подобное предполагали и всё уже готово для выполнения задуманного.

А предполагалось, учитывая вопросы и заинтересованные комментарии КЕРГИШЕТА, сделать так.

Взяв одного, лучше двух, выделенных специально для такого дела, в”ыгов, Тот, Кто Останавливает Время (иначе теперь Маршрак не называл Ивана, а тот уже начал привыкать к своему новому имени или прозвищу и не спорить), попробует их пробить до желаемого времени и места в прошлом.

В этом плане основное сомнение вызывала способность Ивана ориентироваться в настоящем в”ыгов и, тем более, в их прошлом. В своём поле ходьбы КЕРГИШЕТ мог рассчитывать выход в реальный мир, особенно в первых, по крайней мере, ста тысячах лет, с высокой точностью: минуты и метры. Тут у него имелись уже некоторые точки, позволяющие ему определять своё местонахождение в пространственно-временном континууме, представлявшем поле ходьбы. Сюда он относил монолит будущего, видимый практически всегда, как бы далеко он ни уходил от него, и горы недоступности в прошлом.

В многолетье настоящего в”ыгов ничего такого не будет. А будет, по всему, темнота давно прошедшего для Ивана времени и необходимость периодически выскакивать в реальный мир, чтобы как-то определять нужное направление движения.

И хотя около девятнадцати тысяч лет, на которые надо будет пробивать в”ыгов, – сущая безделица, однако у него до сих пор жило воспоминание о бесконечно долгом возвращении из далёкого прошлого, куда его забросила разгневанная Напель.

Маршрак, выслушивая Того, Кто Остановит Время, порой прикрывал глаза. Превращение его головы в голый череп сбивало Ивана с мыслей.

Совершенно другие заботы и трудности должны были возникнуть после того, когда первый этап пройдёт успешно.

Почти триста членов хидра – это не переступить тромб в Кап-Тартар, сделав всего несколько шагов, к тому же с ходоками, людьми, чья проницаемость во времени проверена. И то были трудности как в поведении пробиваемых, так и самого барьера.

Можно было предполагать, Иван в этом даже не сомневался, что из трёхсот в”ыгов кто-то, наверняка, а может быть, и большая доля хидра, в прошлое со всеми пройти не сможет.

Вот этого его предположения Ждущий долго никак не мог взять в толк.

– Тот, Кто Останавливает Время не должен так говорить, – заявил он и даже шевельнулся, чтобы поменять позу, чего до этого не делал, а лежал под накидкой как бесчувственное бревно.

– Если считать меня именно тем, кого вы во мне хотите видеть, – возразил Иван, – то я должен вас предупредить обо всех возможных проблемах перехода из одного времени в другое. Пробивать сквозь него – это не дорогу переходить. Или, относительно вас, не от берега к берегу переплыть. Не каждому под силу даже с моей помощью одолеть время, как не каждому дано быть музыкантом или художником…

Сказав, Толкачёв даже застыл на месте, соображая, что известно водной культуре в”ыгов о подобных направлениях человеческой культуры? Оттого, понимает ли его высказывания Маршрак?

– Я знаю, – развеял его опасения в”ыг, но тут же добавил: – Бьют в сухие шкуры и танцуют… Шум и кривляние. У нас лучше. На суше трудно сделать…, – он произнёс непонятное слово, – а в воде… просто. У нас некоторые могут делать… красиво.

– Вот-вот, – ухватился Иван за его высказывание. – Некоторые, а не все.

– Все не могут, – согласился в”ыг.

– Правильно. Так и способность пройти во времени. Как ты думаешь, почему именно ты оказался на вершине пирамиды, а не кто-то иной из вас?

– Ясно почему. Я самый лёгкий. Меня легко поднять.

– Я бы сказал, что тебя легко пробить сквозь время. А остальные? Они, значит, тяжёлые? Поэтому я говорю, что не все могут уйти в прошлое.

Маршрак закрыл и открыл глаза.

– Но это же плохо!.. Но ты можешь!.. Ты же Бог Времени. Ты – Тот, Кто…