Чтение онлайн

– Что такое это сердце?

– Я не понимаю! – Джер нахмурился.

– Скажи, - велела Ица. – Муж. Должен знать.

– Почему он? – уточнил Винченцо. – Ты ведь не могла не понимать… клятва, магия. Вы теперь связаны. А он… кто его примет? Там, у вас?

– Если он принесет сердце бога, то примут.

Все-таки она дитя. Странное. С безумным даром, который просто невозможно объяснить с точки зрения науки, но все равно дитя.

Влюбленное?

Нет, это не любовь. Винченцо знает, какова та на самом деле. И что ничего хорошего в любви нет. Но сейчас дело точно не в ней. А мальчишка, который начинает злится… он ведь тоже не понимает, во что ввязался.

– Я выбрать, - она указала на Джера. И говорила так, чтобы и он понимал. – Отец искать мужа. Выбирать. Он бы выбрать. Сильного. Как сам. И слабого.

– В каком смысле? – уточнил Джер. А для Винченцо все было ясно.

– Сильного, но не настолько, чтобы тот мог претендовать на трон?

– Да. Но тот не устоять. Тяжело.

– Твой муж все равно рискнул бы устроить заговор, потому что устоять перед такой возможностью тяжело?

Ица кивнула.

– Ешь. Отец нет. Другие. Каждый хотеть быть мой муж.

Джер заерзал, верно, намекая, что он не слишком-то рвется, хотя и не отказывается, раз уж на то пошло.

– А теперь у тебя есть муж?

– Да.

– Это им помешает?

– Нет. Они его убить. И я свобода.

Логично. Если девочка связана словом, это не значит, что её нельзя освободить от данного слова.

– Давным-давно, - она снова заговорила на мешекском. – Дед деда моего отца выбрал себе жен. Красивых. Сильных. И радовались те, кто привел дочерей к его двору.

Винченцо переводил.

– Но год выдался плохим. Случилась засуха. А потом пошли дожди. И шли десять дней по десять дней.

И стало быть все, что не высохло, сгнило.

– Начался голод. И люди молили богов о милости. Тогда-то Верховный Жрец поднялся на вершину пирамиды и там провел три дня и три ночи без еды и сна. А спустившись, сказал, что боги желают жертвы. Великой.

– А они и вправду людей в жертву приносят? – поинтересовался Джер.

– И вправду.

– А…

– Слушай.

– Тогда со всех земель к Благословенному городу пошли люди, чтобы отдать свою жизнь во спасение тех, кто останется. И поднимались они на пирамиду, и реки крови спускались к земле, дабы напоить её. А у ног грозного Тлалока, повелевающего дождями и тучами, высилась гора сердец. И вторая – у милосердной Чимальма, что дарует жизнь и держит в руках своих колосья. И каждому из Великих поклонились люди. Но не прекращался дождь.

Мальчишка слушал.

Внимательно.

Да и сам Винченцо тоже. Надо будет все-таки сделать записи, так… потом, когда пальцы смогут держать не только кубок.

Или хлеб.

Главное, не забывать жевать. И не подавиться ненароком.

– И тогда понял Император, что боги желают воистину великого дара. И отправил он всех жен своих, и наложниц…

– Вот… засранец! – возмутился Джер.

– Почему? – Ица прервала рассказ.

– Потому… ну как, если бы хотел дар принести, сам бы и пошел. А он жен отправил. И наложниц. И… неправильно это!

– Божественную кровь нельзя проливать на алтарь, - спокойно ответила Ица. – А с ними ушло его сердце. И когда в руках жреца забилось сердце последней из прекраснейших, тучи разошлись, и выглянуло солнце. Боги приняли жертву. И следующие годы были сытными. А Император не брал больше никого, ни в жены, ни в наложницы, ибо такова была его жертва.

Джер насупился, явно собираясь ответить что-то.

– Погоди, - а вот Винченцо нужно было уточнить один момент. – Это ведь не единственный случай?

Кивок.

– И его, - он указал на мальчишку. – Тоже принесут в жертву?

– Что?! – к подобному повороту Джер явно не был готов.

Снова кивок.

– Но… но почему?!

– Потому что очень удобный предлог, - пояснил Винченцо.
– Убивать того, кого сама Императрица приняла как будущего мужа – это… скажем так, неосмотрительно. Мало ли, она ведь и обидится может, и обиду затаить.

Судя по тому, что Винченцо видел, обиды девочка таить умела.

– А вот объявить, что нужна великая жертва…

– Не поеду я туда, - Джер потер шею. – Как-то вот… не тянет, что ли.

– Сердце, - сказала Ица. – Сердце бога. Найти. Далеко. Там…

И снова рукой в сторону.

– Там болота, - Джер поглядел на стену и вздохнул. – Те самые, проклятые… на которых башня стоит.

– Древних? – уточнил Винченцо, чувствуя себя, если не нормально, то сносно. Слабость отступила, правда, надеяться, что надолго, не стоит.

Он вгрызся в хлебную корку.

– Говори, - то ли попросила, то ли приказала Ица.

– Да что там рассказывать, - а вот барон понял её с легкостью. – Я и сам, признаться, не особо в делах. Отец как-то рассказывал. Не мне, впрочем. Меня он… не особо жаловал. Жалел, наверное, что я все-таки не умер в детстве. Тогда бы наследником стал правильный сын.

Надо же, у людей те же проблемы, что и у магов.

– Но я слушал. Так… получилось. Не специально. Я думал, что он и вправду будет о чем-то важном говорить, а он про эту башню. Хотя… если так выходит, то это тоже важно.

– Мой отец, - произнесла Ица на мешекском. – Хотел сына. И если бы мать была здорова, она бы подарила его. Но она заболела. Он мог взять любую женщину. Или женщин. Не обязательно в жены, просто в свою постель. И у него были бы сыновья. А он сказал, что другие не нужны, пока мама жива.

Ица подумала и добавила.

– И она умерла.

Джер, выслушав перевод, сказал:

– Её все равно убили бы, если бы он взял другую. Ну сама подумай. Она бы родила наследника. И как тогда? Оставлять мать наследника наложницей? Нельзя. Надо было бы женой объявить. Второй. Но она захотела бы стать первой. А твоя мама мешала бы. Вот. Так что…

– Их я тоже найду, - сказала Ица, и Винченцо поверил, что найдет. Точно найдет.

– А башня… тут сложно. И просто. Понимаешь, она была всегда. Еще до того, как пришли мешеки. И может, до того, как поселились люди, хотя… у меня есть брат. То есть, не один, но этот больной. И его не любили. И меня не любили. Не то, чтобы мы друзьями стали, нет. Просто… как-то раз я поймал Дага, когда тот горшок свой на него вылил. Ну я этот горшок ему на голову и надел. Дагу в смысле.

Джер поглядел на Винченцо виновато.