Чтение онлайн

Он с намеком глянул на мага.

— А по-моему, боги тоже созданы людьми, — не остался в стороне Уильям. — Где невежество, там всегда Боги. Тебе не кажется, что здесь наблюдается прямая взаимосвязь?

— Мальчики, брейк! — вмешалась Марина, поняв, что сейчас состоится классический скандал между истинно верующим и ярым атеистом.

«И что этим людям вместе-то не живется? — подумала она. — Им ведь даже делить нечего!».

«Как это нечего? — хмыкнул внутренний голос. — А пьедестал почета в установлении истины? Нам вот с тобой тоже делить нечего — все общее. А как приятно пособачиться! Адррреналин!»

— Да просто наши достижения в магической науке так малы, что нам до богов еще расти и расти! — запальчиво заявил Леам, своей горячностью подтверждая слова внутреннего собеседника Марины.

— Брейк, я сказала! — уже жестче повторила девушка, разводя руки и разделяя парней. — Еще раз услышу спор между вами на эту тему, и будете оба учиться на золотарей, а не на алхимиков. Все, забыли.

Два парня уставились друг на друга, стараясь передать невысказанное уже взглядами. И хоть они были совершенно не похожи друг на друга — золотисто-солнечный эльф и жгуче-черноволосый маг — позы были абсолютно одинаковые.

«Какая прелесть! — умилился внутренний голос. — Ставлю все наши деньги, что друзьями будут. Закадычными».

Марина спорить не стала: денег было жалко, да и так понятно, что внутренний голос прав. Вопрос только, когда дойдет до этих двоих.

— Вот бы нам тоже так, — завистливо протянул Крис, глядя на то место, где исчез путешественник. — Щелк — и ты уже где надо. Ну, как ректор.

— Ты хоть знаешь, сколько порталы стоят? — фыркнул Уилл, переводя свое внимание на демона. — Мало того, что их наводить архисложно, так еще подпитка требуется такая, что тебе и не снилась. Ума не приложу, как освенские маги заряжают эти штуки. Все бы отдал, чтоб хоть глазком посмотреть! А лучше — поучаствовать.

— Оставьте тему, — совершенно неожиданно подал голос молчавший все это время Ксавьер. — Чтоб больше никаких разговоров о магии в общественных местах.

— С чего это вдруг? — фыркнул Уилл. — Магия — моя профессия. Как я должен ей учиться, если о ней нельзя говорить?

— Молча, — отрезал Ксавьер и вновь потерял интерес к беседе, уставившись в неизмеримую даль за пыльными стеклами.

Марина нахмурилась, пытаясь понять, откуда эта вспышка и грубость, но расспрашивать не стала.

На пятые сутки Галаард закончился. Никто этого Марине не сказал, она сама почувствовала. Дорога стала другой, разметка на столбах изменила цвет, придорожные деревни выглядели иначе, да и люди были совсем другими. Они даже проехали что-то вроде пограничного поста.

Впрочем, там с них не потребовали ни пошлины, ни удостоверений личности, только просветили артефактами и… сплюнули. На этом таможенный контроль был пройден. Ребята переглянулись с плохо сдерживаемым волнением в глазах и молча двинулись дальше следом за нагруженным вещами экипажем. Заговорили они только много позже, да и то тихо и неуверенно.

— Даже идентификационный артефакт не попросили, — прошептал один.

— Вообще странно. А помнишь, как выпускали? Я думал, рассекут надвое прямо на границе! — заметил второй.

— А ты по дороге, что ли, тогда уезжал? — ответил третий. — Вот чудик! Все нормальные люди валили через лес или по взгорью — там постов нет, только егеря.

— Ребят, а у вас нет ощущения, будто все это дурно пахнет? — послышался ясно различимый голос Шермана.

— Так Уильям впереди идет, вот и пахнет! — хмыкнул уже более смело и отчетливо Модька. Народ поддержал шуточку дружным смехом.

— Не, я серьезно, — сказал Шерман. — Почему нас так легко пропустили? Я думал, шмонать будут как минимум, а то и поколотят.

Однако, похоже, на границе действительно никого не задерживали, потому что спустя некоторое время они встретили одиноко бредущую парочку явно нечеловеческого происхождения. Маринины магики обменялись с незнакомыми настороженными взглядами, но разговаривать не стали — и так было понятно, что эти двое тоже напряжены и ждут подвоха.

Однако вешка сменяла вешку, а ничего не происходило. Более того, на новой станции их встретили уже привычной ксенофобией и попытались содрать денег за якобы попорченный экипаж. Однако Ксавьер пустил в дело свой талант юриста и дипломата и кое-как, но убедил смотрителя, что тот не прав. Магиком Ксавьер не выглядел, одежду носил хоть и старую, но «городскую» и разговаривал, как благородный. По всей видимости, именно это и стало решающим фактором в споре.

Однако возможности переночевать в тепле ребята снова не получили. Точнее, Ксавьера, Марину и Уильяма-то согласились пустить, но соглашался на это только Уильям. Однако узнав, что спонсировать индивидуальный номер ему никто не будет, передумал и переночевал вместе со всеми под открытым небом.

В ту ночь Марина все-таки простудилась, и оставшиеся три дня пути мучилась с жесточайшим насморком, так что свежие впечатления и красоты нового места как-то не доходили до ее сознания. Полегчало ей, только когда они переночевали в теплой норе. Да-да, настоящей норе — огромной и навевающей потустороннюю жуть.

Марина долго не соглашалась даже подходить к этому месту: внутренний голос запаниковал и ни в какую не соглашался лезть в мрачную земляную дыру, вокруг которой виднелись обломки костей и какая-то чешуя. Преодолела она себя, только когда Шессер, смущаясь, признался, что это было их семейное логово.

Много сотен лет назад его предки — довольно далекие от образа цивилизованного человека — зимовали в таких норах, меняя шкуры и спариваясь по весне. Однако не всех устраивал такой образ жизни, многих привлекали блага цивилизации, и постепенно эти норы стали просто местом встреч для желающих создать семью или скинуть шкуру вдали от любопытных человеческих глаз, а «староверы» окончательно одичали и уползли в безлюдные территории.

Шессер признался, что надеялся найти здесь кого-нибудь из знакомых, но не слишком на это рассчитывал: для весеннего сезона любви было слишком поздно, а для зимовки — слишком рано. Если только кто-то из часто линяющих малышей мог сюда заглянуть. Но увы, нора была пуста, хоть и завалена костями и старыми, рассыпающимися на чешуйки шкурами.

Зато спать на многослойной толще шуршащей чешуи было очень тепло. За столетия чешуек скопилось так много, что в них запросто можно было закопаться. И для того, чтобы согреться, их компании не понадобился даже костер: земля и чешуйки прекрасно хранили тепло тел, так что с некоторой натяжкой Марина признала, что, наверное, здесь и правда можно зимовать. Если всей семьей, конечно.

Единственное, к утру стало душновато, но Шессер объяснил, что при желании его народ может погружаться в продолжительный сон, в котором они почти не дышат и не нуждаются в пище. Если, конечно, перед сном плотно перекусят чем-нибудь сытным типа барашка.

«Или человечинки», — добавил более мрачно настроенный внутренний голос.

В целом Марине даже понравился новый опыт. Ночевка в змеином логове чем-то напоминала бассейн с поролоном из ее детства, в который полагалось падать, когда срываешься с гимнастического бревна. Чешуйки приятно шуршали, перекатывались, пружинили и красиво переливались в свете инфернального ночного зрения Флокси. Марина закопалась в эту массу почти полностью, а к утру почувствовала, что насморк чудесным образом исчез.