Чтение онлайн

— Формально — да, — кивнул Ксавьер. — Эта система возникла в эпоху Расцвета, когда мы избавлялись от рабства. Но свобода есть лишь на бумаге. На самом деле крестьянин привязан к земле: на ней стоит его дом, да и ничем другим, кроме как возделыванием земель, он заниматься не умеет. Крестьянин свободен, но идти ему некуда. Он может лишь передать свой удел кому-то из старших лордов и трудиться на него. На этом держится аграрная система страны.

— И у Ваших родителей тоже были крестьяне? — спросила Марина.

— Мои родители были плохими управленцами в отношении сохранения и увеличения финансов, — сказал Ксавьер. — Однако о людях заботились хорошо и предоставляли крестьянам большую свободу. Когда их не стало, а меня лишили права управления землями, перед людьми встал выбор: кому теперь принадлежать. И из оставшихся землевладельцев Мераба по крайней мере известны как успешные дельцы. Они могут быть жесткими в управлении, но с ними семьям людей не грозит голод. Думаю, все земли моей семьи ныне принадлежат роду Мераба.

— Вот с-с… карга старая! — не сдержалась Марина, выстроив в голове полную картину. — Роскошь она, значит, нашей дочери предлагает! У нее же когда-то отобранную!

— Вашей дочери? — заинтересовался Крис, случайно выцепив в общем гаме эту фразу. — Вы уже ребеночка сделали? А почем знаете, что девочка? А можно животик потрогать?

— Крис! — возмутилась Марина и отбила потянувшуюся к ней когтистую лапу. — Уйми свою фантазию. Я говорила чисто гипотетически.

— Жаль, — искренне сказал демон. — Я люблю малышей.

— Кушать? — хмыкнул тоже расслышавший разговор Модька. — Крамаринцы нынче уверены, что демоны жрут чужих младенцев.

— Насчет младенца не знаю, но я б чего-нибудь сожрал, — сказал Шессер, присоединяясь к разговору. — Может, ужинать пойдем, господин?

Он вопросительно глянул на Ксавьера.

— Там сегодня только рис, — напомнил ему Модька. — Тот, который сначала выкинуть хотели. Больше ничего не осталось. Броснан обещал что-то выменять на еду, но пока не получилось. Короче, если нормальная еда и будет, то только завтра. А сегодняшний ужин я что-то не хочу. Лучше поголодаю чуток.

С Модькой оказались солидарны многие, и за ужином большинство лишь слегка поклевало свои порции. Марина попыталась поесть, чтобы добро не пропадало, но с каждой ложкой подплесневевший рис как будто становился все гаже. Ксавьер же к своей порции даже не притронулся.

— Вы не будете? — уточнила Марина.

— Я в школе поел, — пояснил он. — Там есть столовая.

— Кстати о школе. Как прошел эксперимент с Леамом? — спросила она.

— Ну-у, — протянул Ксавьер. — Ему там не рады, но впечатление он произвел сильное.

— Да, магистр Фабиус кипятком от него писается! — заявил Уилл, услышав последние слова, и окинул одноклассника одновременно завистливым и насмешливым взглядом. — Был бы Леам человеческим ребенком, магистр бы его усыновил.

— Был бы я человеком, он бы на меня и внимания не обратил, потому что у меня был бы крошечный резерв, — возразил эльф. — А прочие преподаватели были мне не рады.

— Прочим ты просто не продемонстрировал свои умения, — фыркнул Уилл.

— Я боюсь, — признался Леам. — После того, что мы видели в Школе валькирий…

Он поежился.

— А по мне, так наоборот надо, — заявил Уилл. — Чтобы все знали, на что ты способен, и каждый желал тебя себе в ученики. Тогда в случае чего твоей пропажей обеспокоятся тоже все и, узнав, что тебя в единоличное пользование заграбастали такие же инквизиторы, постараются тебя вытащить.

— На такой эффект в отношении Леама я и рассчитывал, — признался Ксавьер. — Общество должно понять, что в качестве свободных личностей магики могут приносить куда больше пользы, чем в качестве устройств для подзарядки.

— Тем более, что при «переливании» энергии из одного хранилища в другое идут чудовищные потери, — заметил Уилл. — Да и «продукт» конечен: если они опустошат всех магиков, кто нарожает им новых?

— Тех, кто сейчас наживается на магиках, этот вопрос не волнует, — заметил Ксавьер. — Они хотят получить прибыль здесь и сейчас. Прибыль такой величины, что ее хватит авторам проекта на несколько поколений.

— Это даже хуже, чем рабство: это сродни забою скота, — покачала головой Марина. — Как вообще в такой развитой стране, в таком гуманном обществе могло случиться подобное.

— Гуманном обществе? — хмыкнул Ксавьер. — Вы пали жертвой ложного образа, Марина Игоревна. Крамарин носит красивую маску, как и все аристократы. Суть же его весьма гадостна, и внутреннее устройство вызывает рвотные позывы.

Мужчина с отвращением отодвинул от себя тарелку так и не тронутого риса.

«А бабка-то была права, — хмыкнул внутренний голос. — Ксавьер — принципиальный и заносчивый».

— Здесь все так ловко устроено, — продолжил мужчина в мрачной тишине, что постепенно устанавливалась за столом по мере их разговора. — Кучка ушлых людей обложила круговой порукой тех, кто способен на что-то повлиять, и управляет ими так, что они и не замечают. Прочие же и вовсе лишь заложники обстоятельств, и порой даже умереть не могут, чтобы этим не навредить тем, кого любят.

Магики окончательно стихли и мрачно уставились каждый в свою тарелку, слушая неприглядную правду.

— Крестьянин привязан к земле, но земля ему не принадлежит, и он может лишь выбирать между старшими лордами, — начал перечислять Ксавьер. — Рабочий с мануфактуры живет хорошо лишь до тех пор, пока не покалечится на работе или же не постареет, а стареют на производстве быстро. Торгаши обложены сложной сетью долговых расписок и обязательств перед государством. И это еще те, кого уважают в обществе, те, кто хоть какой-то выбор имеют.

— То есть, здешнее государство еще не доросло до понятия социальной защиты, — покивала Марина. — В моем мире этот этап тоже длился очень долго. Да и сейчас еще структура земного общества далека от справедливой. Но все же в развитых странах Земли такие чудовищные явления, как мор от голода или концлагеря с опытами над пленными уже невозможны. Пока мы помним свою историю, по крайней мере.

— Я порой Вас слушаю, как ангела, спустившегося с небес вещать о райских кущах, что ожидают праведников, — слегка печально улыбнулся Ксавьер. — Вы такие чудеса рассказываете… Наши миры невозможно сравнивать.