Чтение онлайн

— Понимаю, — кивнула девушка. — Поэтому и говорю: просто забей.

— Это не сделает меня неуязвимым, — заметил парень. — Я все так же слаб и могу заново попасть в ту же ситуацию.

— Ну так будь рядом с тем, кто силен, — пожала плечами Бристел. — Хочешь, я тебя буду охранять?

Предложение прозвучало настолько неожиданно и бредово, что Персиваль растерялся.

— Наоборот надо, — неловко улыбнулся он. — Ты же девушка.

— Уверен? С тобой мало, кто согласится, — она вдруг снова помрачнела. — Про нас все так думают: что мы какие-то ненормальные — сильные, как мужики, и детей иметь не можем. Что от нас подальше надо держаться. А если кто и хочет подойти, то это всякий раз какой-нибудь извращенец, которому пикантного захотелось, острых ощущений.

Она снова сжала кулак так, что выступили вены. Персиваль окончательно устыдился: он прежде не задумывался, бывают ли на свете люди, которым живется еще хуже, чем ему.

— Я никогда не была нормальной девушкой и никогда ею не буду, — призналась Бристел, глядя в темноту ночи. — Да и не хочу.

— Почему? — не понял парень.

— А тебе нравится быть слабым? — она повернула к нему голову и посмотрела в глаза. — Быть ведомым: тем, кто всегда подчиняется лишь потому, что второй сильнее и имеет больше прав?

— Ну, я не девушка, конечно… — замялся Персиваль. — Но не вижу ничего плохого в том, что женщины прячутся за мужей. Честно говоря, я завидую тем, кто тихо сидит дома, в то время как кто-то сильный решает их проблемы во внешнем мире. Лично мне жизнь такого выбора не предоставила: я тот, кто должен защищать.

Бристел прикусила губу и одарила его насмешливым взглядом. Вампир смутился: он опять наговорил лишнего.

— Ты знаешь, мне ужасно нравится твое прозвище, — вдруг сказала валькирия. — Персик… Сразу представляется что-то сочное, чуть пушистое. А смотришь на тебя — ты такой бледный, мрачный, худой. Короче, нисколько не похож.

— Ты это к чему? — не понял он.

— Да так, просто мысли вслух, — улыбнулась она. — Бледный Персик. Клыкастый Персик. Укуси меня, а?

— Что? — вампир оторопел и вытаращил на нее глаза: до того неожиданно прозвучало это предложение.

— Укуси, — повторила валькирия, откидывая волосы и подставляя шею. — Мне всегда было интересно, как это, когда тебя кусают. Меня много раз били, резали, жгли, выкручивали руки… короче, много что делали. Но ни разу не кусали — ни люди, ни звери.

— Ты сдурела? — брови Персика поползли вверх. — Это ж больно.

— Конечно, больно, — кивнула девушка. — Потому и любопытно. Столько разной боли за свою жизнь познала, а такой не было. Будет ли хрупающий звук? Клыки режут или рвут? Боль после укуса усиливается или наоборот? И что чувствуешь, когда кровь вытекает из артерии?

— Холод и страх смерти чувствуешь, — мрачно ответил Персиваль, не раз уже это испытавший. — Не буду я тебя кусать, тем более в артерию: ты же не вампир, истечешь кровью нафиг. Мадиер уехал, а Леам, конечно, крутой, но пока так себе лекарь.

— А я слышала, слюна вампира останавливает кровотечение, — сказала девушка.

— Только если оно небольшое, максимум на два глотка, — возразил Персик. — Порванную артерию же не залижешь. Чтоб после такого выжить, надо самому вампиром быть.

— Ну, укуси просто в мышцу, — тут же изменила предложение валькирия. — Можно в плечо, если так боишься артерию задеть.

Она расстегнула пару пуговиц и спустила рубашку с плеча. На плече виднелся явственный след от ожога и еще какой-то рваный шрам с черными вкраплениями.

— Ну же, давай, — валькирия призывно шевельнула плечом и подмигнула, как будто пытаясь в шутку соблазнить его.

— Ты больная на всю голову, — сказал Персик, не торопясь выполнять странную просьбу.

— Ты тоже, — хмыкнула девушка. — Но, знаешь, мне это даже нравится. Вампир-сатанист, ха! Хочешь как-нибудь на улице такое провернем: укусишь меня в шею у всех на виду — вот зрелище будет! А уж паника какая…

Она тихо рассмеялась и подняла глаза к потолку, явно воображая, как это могло бы быть.

— Бристел, — со вздохом обратился к ней Персик, потянулся и осторожно вернул спущенный рукав на плечо девушки. — Я сам не люблю боль и другим не хочу ее причинять.

— Зато я люблю, — со странным взглядом призналась девушка. — Не всякую, конечно: в боли есть тысячи оттенков. За какую-то боль я сверну шею. А ради иной готова быть даже связанной и беспомощной. Только я прежде не встречала человека, которому разрешила бы себя связать. Не встречала того, кто, как и я, понимает оттенки боли и чувствует, где надо остановиться.

Персик замер с открытым ртом, осмысливая сказанное.

— А еще… я не знаю, как это объяснить, но… мне это надо, — призналась Бристел. — Как люди возвращаются в родительский дом, я порой хочу вернуться туда, в свое детство. Забрать оттуда хотя бы крохи воспоминаний — то, с чем можно смириться и жить. Переписать прошлое на чистовик, понимаешь? Чтобы все повторить, но… не с ТЕМИ людьми. И чтоб без страха, а с полным доверием.

Персиваль и слова вымолвить не смог. Это было слишком сложно и неожиданно.

— Короче, не важно, — вздохнула Бристел, поняв, что он слегка в шоке. — Я б сказала «забудь», но ты, похоже, этого до конца жизни не забудешь. Не надо было тебя грузить…

Она отвернулась и вновь принялась мрачно смотреть в окно.

— Да я… — начал было Персиваль и закашлялся. А откашлявшись, продолжил чуть более уверенно:

— Может, все-таки, с чего-нибудь попроще начнем? — смущенно предложил он. — Ну там, на свидание сходить, стихи почитать…

Бристел в изумлении повернула голову, пару раз хлопнула ресницами, а потом довольно хмыкнула:

— Стихи? Ну, почитай

Утро выдалось зябким: лето, наконец, решило, что пришло время сбавлять обороты, на небе появились тучи, и солнце не смогло как следует прогреть остывшую за ночь землю.

Компания чуть озябших людей стояла у ворот богатого дома и спорила:

— Пусть все видят! — возмущался один из молодых людей. — Я своими рогами горжусь. Да и все равно их капюшоном не скрыть: сразу ясно, что под ним.

— Это вызывающее поведение, — возражала ему женщина. — Ну и что, что рога нельзя скрыть. Намеренно-то зачем ими сверкать?