Чтение онлайн

— Вы не правы, — покачала головой Марина. — Просто в моем мире стараются не вспоминать о тех ужасах, которые творили предки. Но если присмотреться, призраки прошлого из учебников неожиданно обретают плоть и кровь и в настоящем. Кажется, что это все было давно, но… моя бабушка получила паспорт, будучи уже зрелой женщиной. А до этого она, как рабыня, принадлежала колхозу и земле, на которой тот стоял. Так что не так уж и прекрасна моя родина.

— Хотите сказать, что Ваш мир прошел путь от рабства до гуманного общества при жизни одного поколения? — уточнил Ксавьер.

— Смотря, о какой стране говорить, — честно ответила Марина. — В некоторых этот процесс шел довольно быстро. А в некоторых до сих пор дети на вредных производствах умирают, а женщина — это живой товар. Ну и… не везде этот процесс шел безболезненно. Кое-где все на место расставила только чудовищная война.

— Хм, — Ксавьер явно о чем-то задумался. — Сравнить бы и понять, какие пути эффективнее. Жаль, нельзя заглянуть в прошлое мира Креста.

— Почему же нельзя? — удивилась Марина. — Еще как можно. Я, конечно, не учитель истории, но на школьном уровне ее знаю. Плюс о многом могу судить по фильмам, подкастам и книгам. Там, разумеется, история приукрашена, а то и слегка переврана. Но для общего сравнительного анализа этого хватит.

Ксавьер и Марина уставились друг на друга, а на них — весь класс.

— Или я че-то не так понял, — задумчиво сказал Амадеус, — или у нас с завтрашнего дня будет еще один занудный предмет.

Над столом пролетел хоровой страдальческий стон.

— Ну, зачем?! — возмутился Шерман. — Юриспруденция и так уже была лишней.

— И каллиграфия тоже, — добавил Ёж.

— Затем, что мы сейчас — почти рабы для родной страны, — жестко ответил им Ксавьер. — И неплохо бы знать, как в другом мире таким, как мы, даровали свободу и равные права. Может быть, нас это чему-нибудь научит.

Он обернулся к Марине и добавил:

— Я бы, кстати, тоже послушал. Может, эти лекции будут вечерними?

— Вечером заниматься тяжело, — заметила Марина.

— А утром я, Леам и Уильям в Школе инквизиции, — напомнил Ксавьер.

— А что, если нам всем туда пойти? — неожиданно предложил Амадеус. — Формально имеем право: на вход в государственные учреждения требуется всего лишь разрешение администрации. Вашего статуса куратора, господин, должно быть достаточно, чтобы провести нас внутрь.

— И там много больших пустых аудиторий, — заметил Леам.

— И столовая, где нормально кормят, — добавил Уилл, брезгливо отодвигая от себя тарелку.

— Не факт, что нас там согласятся кормить, даже если припишут к учащимся Школы инквизиции, — сказал Шерман. — Но попытка не пытка.

Все переглянулись.

— Вы же понимаете, что это будет выглядеть, как вызов обществу? — напомнила им Марина. — А мы тут и так не на хорошем счету.

— А у нас есть выбор? — хмыкнул Амадеус. — Жрать нечего, перспектив никаких. Да они нас сами вынуждают пробовать все подряд!

— Вообще-то… — задумчиво протянул Ксавьер, — по документам наблюдается недобор учащихся. Формально я могу причислить наш класс к Высшей школе инквизиции, точнее, к ее исследовательскому отделу. Если не пользоваться государственными дотациями или финансированием инквизиции, то для закрытия такого класса нет оснований: церковь всегда одобряла организацию образования на благотворительной основе. В случае споров я могу апеллировать к этому.

— Круто! — протянул Крис. — Они нас прессуют, а мы им назло — на самое видное место, в самое сердце матушки-инквизиции!

«Ох, чую, добром это не кончится, — сказал Голос. — Хотя… Все равно вам есть нечего, а значит, скоро придется уезжать. Так почему бы и не насолить инквизиции напоследок?»

Марина же только рот открыла. И почему самые дерзкие идеи возникают именно в момент кризиса, когда и без общественных инициатив хлопот полон рот?

Про Сережу

— Да не съест он тебя, вылезай, — услышал Сережа, и прямо перед его мордой появилась тарелка риса. Еда пахла не слишком аппетитно, и, похоже, кто-то уже пытался ее есть, так что мыш не стал рисковать и высовывать нос из-под буфета.

— Долго там сидеть будешь? — снова спросили сверху, и мужская рука подтолкнула тарелку поглубже под буфет. Только тогда Сережа осторожно потянулся к еде и принялся есть.

Выйдет он, как же. Там ТАКОЕ обитает! Он собственными глазами это чудовище видел. И дед этот в костюмчике тоже видел. Но почему-то делает вид, что все хорошо. А как же хорошо, когда в кладовке шаром покати? Все голодные, и ОН наверняка голодный. Уже на людей бросаться начал. Сережа собственными глазами видел, как та самка в ужасе от этого чудовища улепетывала, одежду со страха сбросив, как ящерица — хвост. Да Сережа и сам тогда тоже заныкался под буфет и так с тех пор из этого сомнительного убежища и носа не показал.

Такой огромной твари он за всю свою жизнь не встречал. В эдакое пузо, наверное, вообще все, кто в доме живут, влезут разом. А потом он сожрет всех, кто есть в городе. У-у-у!

Мыш мелко затрясся при мысли об этом. Нет спасения от твари, что умеет менять свой размер. Она и дом разломать может, и руку в нору сунуть. И сожрет, наверняка сожрет. Просто играется пока. Как с той самкой. Сережа собственными ушами слышал ее стоны там, наверху. ОН жрал ее живьем. Вот ведь страшная тварь. Обычные хищники сразу в шею вгрызаются — один укус, и все, отмучился. А этот вон какой…

— Вылезай давай. Как там тебя… Сережа, что ли? — снова сказал старик и попытался заглянуть под буфет. — Господин добрый. И даже если б был злой, мышей он не ест. Так что хватит прятаться под буфетом и устраивать мне тут антисанитарию. Ты хоть в туалет ходи на улицу!

— Страшно, — сказал Сережа, поясняя свое самоуправство. — Самку съел. Теперь всех съест.

— Какую еще самку? — вздохнул мужчина, с кряхтением опустившись на колени и заглянув под буфет.

— Главную самку, — пояснил ему мыш.

— Марину Игоревну? — уточнил мужчина. — С ней все в порядке. Иди, сам посмотри.

— Она убегала, я видел. Спряталась наверху. А он нашел и сожрал. Я слышал стоны, — с трудом подбирая слова, объяснил Сережа свою позицию.

Мужчина фыркнул.

— Это были другие стоны, — пояснил он. — Господин… как бы это сказать, чтоб ты понял… Делал детенышей он, в общем. И «самку» бы свою точно есть не стал: она ему живая нужна.

Сережа представил целую стаю таких чудовищных тварей, и шерсть на нем встала дыбом. ОН еще и размножаться надумал?!