Чтение онлайн

К черту Орден. К чертям людей. Мы заслужили право быть свободными. Прочь отсюда, Филипп! Нас никто не найдет.

Лишь бы этот надоедливый голос не помешал ему слушать разговор!

К вечеру людей стало больше. Музыканты играли классические европейские композиции, песни смешивались с многочисленными разговорами, сливались с легкими шагами кельнеров, звоном приборов и цоканьем фужеров.

— Поздравляем, мессер! Рады видеть! Ваш стол ждет!

К столу приблизились дорогие лакированные ботинки, судя по подошвам, новенькие. Стул шаркнул, гость уселся. Брюки, отметил Филипп, тоже были недешевыми.

— Ваша пищевода, мессер.

Шевалье заказал кровяных блинов с олениной и вино по выбору сомелье.

– Французское?

– Да. Настроение... Вероятно, север Кот дю Рон... Или бургундский гран крю. Год безразлично, по вашему вкусу.

– Разумеется, мессер. Принесу лучшее!

Саша был прав: места под столом действительно хватало. Бандит мог протянуть ноги и помахать ими и все равно не задел бы характерника.

Сомелье вернулся с пробой, Шевалье продегустировал вино и согласовал заказ. Медленно капали минуты. Было слышно, как мужчина нетерпеливо стучит пальцами по столу и прикладывается к бокалам.

Его убийство только облегчит всем жизнь.

— Прошу прощения за опоздание.

Наконец-то! Стул отодвинулся, Шевалье поднялся и громко приветствовал другого гостя - к блеску начищены высокие сапоги.

– Давно ждешь?

– Только заказал, – в тоне Шевалье исчезла степенная властность, с которой он общался с челядью. – Присоединитесь?

Мерзкий подхалим.

– Нет. Есть много дел. Докладывай.

А этот его презирает.

Официант принес блины, разговор на мгновение прервался.

Протезы с перегрызенными глотками оба станут одинаковыми.

– Все сделали по вашему приказу, - рапортовал Шевалье, как только кельнер ушел. – Пес уже в пути с моими людьми.

– Долго упирался?

– Ваши дагеротипы быстро убедили его сотрудничать.

– Я опасался, что он упрется, – в монотонном голосе второго гостя послышалось удовольствие. – Хорошая работа.

— Спасибо, месье Кривденко.

Председатель Тайной стражи собственной персоной.

– Этот человек может догадаться, за чем его послали? Может испортить все в последний момент? Говори прямо, мне не нужны очередные сюрпризы.

– Исключено, – решительно сказал Шевалье. — Он тупой как баран, умеет только саблями крутить и прыгать в гречку.

Кого-то это напоминает, не правда ли, Филипп?

— Как ни странно, именно таким везет, — заметил Кривденко. — Все мои умники покосили назначенцы. За один, холера, день.

– Смешали карты?

– им это не поможет, – второй гость встал. — Что с этим рыской?

– Пристрелил лично, – Шевалье поднялся следом. — Может, на коня, месье Кривденко? Вино чудесное. Коллекционное!

— Завтра к вечеру жди новых приказов, — проигнорировал предложение Кривденко.
– Хорошего вечера.

Сапоги быстро промаршировали прочь, а Филипп ошеломленно переваривал услышанное. Предупреждение Басюги. Подозрения Качура. Слова Шевалье.

Твой друг – предатель Ордена. Что непонятно?

Именно сейчас, пока он здесь сидит, брат Эней готовится втянуть новую ерунду... Подвох, спланированный Тайной Стражей. Его нужно остановить, пока не поздно!

Поздно, Филипп. Поздно.

– Комплимент от шеф-повара, мессер. Приятного аппетита!

А тот застреленный рыска? Это о ком? Неужели о Качуре? Он говорил, что его слежку могли заметить...

— О, надо бьян!

Полакомиться комплиментом Шевалье не суждено. Неизвестная сила дернула его за ноги и он шлепнулся под стол. Через мгновение бандита протащило по полу, и не успел Шевалье понять, что за чертовщина творится, как потерял сознание от удара в подбородок.

Убей его!

Филипп выскочил из-под стола. Телохранители Шевалье как один выхватили оружие. Выстрелы оборвали концерт, пули разорвали окно и характерник перекатился во двор. Завыла напуганная дама, прозвучало еще несколько выстрелов, а Филипп уже убегал по саду, через забор, к деревьям, где ждал верный Буран.

Мы могли убить их всех, трус.

Гонка не заставила себя ждать: охранники имели быстрых коней и через минуту пара всадников уже догоняли его. Буран был быстрее, однако у Филиппа не было времени на гонку. Надо поскорее избавиться от этих двоих и передать известие о безголовом оболтусе Энея дальше! Свиснули пули, ударили в спину, однако, к счастью, это было не серебро. В ответ характерник выхватил лук, поднялся в стременах, прицелился: хватило трех стрел, чтобы преследователи прекратили погоню навсегда.

Видишь? Не я заставил тебя убивать их. Ты сам это сделал.

На горизонте появился дуб, красные листья виднелись даже в сумерках. Буран захрипел.

Кого можно убить и простым шаром, не забыл?

Конь промчался безумным чвалом еще десяток шагов, перецепился раз, второй раз, заржал, умываясь кровавой пеной, сделал еще несколько шагов, верный до последнего, и повалился - Филипп только успел спрыгнуть.

Он жил задолго, как на лошади сероманца.

По небу плыла кровавая луна, Буран стонал, в его глазах стояла боль. Филипп видел такие глаза на войне – во взгляде стоял смертельный приговор. Сероманец провел рукой между глазами старого друга и одним ударом ножа прекратил его страдания. Траур будет потом.

Он побежал дальше - есть время, еще можно успеть! — когда увидел возле дуба другую фигуру. Вороной.

Это тот подонок. Он готовится убить нас.

– Заткнись, - не удержался Филипп.
– Заткнись.

Его запах. Ушибы его сердца. Он знает все. Он пришел за нами.

– Измена! Предательство! — вскричал Филипп отчаянно.

Олекса пошел ему навстречу.

Ты убил тех, кого считал опасными.

Мышцы вдруг сковало и он упал навзничь, замер в чужом теле на холодной траве. На небе стекала кровью луна, удивительное явление, встречающееся раз в восемнадцать лет.

Теперь мой черед.

– Эней работает на Стражу! Останови Энея!
– закричал Филипп последним усилием.

Замолчи.

Кровь из луны полилась прямо в лицо, жгучая, яркая, соленая кровь, лилась, пока он не захлебнулся.

А потом вспыхнула тьма.

Грубые металлические стены, замок на дверях, зарешеченное окошко под самой крышей, стальные кольца в полу для цепи между наручниками – сердюки пользуются такими каретами для перевозки пленников. Игнат наручник не имел, однако сидел без оружия, без череса, без обуви. Без воли.