Чтение онлайн

— Последняя Волчья рада закончилась Рокошем.

— Наше бегство воспримут как признание, — добавил Басюга.

— Между смертью завтра и смертью потом я выбираю потом, — из-под капюшона Данилишина выплыло табачное кольцо.

— Они не посмеют нас коснуться, — отрубил Панько. — Они всегда болтали за глаза, чтобы потом молча нам поклониться. Так всегда было. Те монастырские борзые ничего не решают!

— Вотумы недоверия от обоих Советов тоже ничего не меняют? Мы в шаге от пропасти, а ты предлагаешь хвататься за бумажки!

— Все правосудие мира держится на этих бумажках!

– Полно! Мы так можем спорить до самой инаугурации, — раздраженно прервал Яровой. — Братья и сестра, я задаю единственный вопрос: учитывая все произнесенные сведения, идет ли Совет Симох на церемонию избрания нового гетмана?

Яровой, Панько и Колодий подняли руки.

– Кто за отступление в Буду?

Чернововк, Басюга, Данилишин.

– Сестро, твой голос решающий.

Вера кивнула и замерла; ее взгляд расплылся, губы неслышно зашептали, есаула замерла в трансе, потом улыбнулась и сказала:

– Мы идем.

Данилишин молча покинул комнату, оставив шлейф зловонного дыма. Басюга вздохнул и потер уголки глаз. Чернововк буркнул:

– Приветствую! Толкаемся насмерть.

После того разговора Северин места себе не находил. Как есаулы могли принять такое опрометчивое решение? Он тоже проголосовал бы за отход в Буду, но Вера... Что она увидела? Победу улик? Раньше она не ошибалась...

Окончательно Северин избавился от покоя, когда Иван Чернововк пересказал догадки брата Малыша.

– Это не может быть совпадением, – горячился Северин. — Орден, веками защищающий государство, откровенно уничтожают именно перед войной! Стражи и Церковь продались Орде!

– Нет, - старый Чернововк вздохнул. – Мне тоже хотелось бы в это верить. Было бы легче увидеть большой мятеж, элегантно продуманную интригу... Но нет. Кривденко чист и полон решительной ненависти к нам, как и старый поп. Соседи просто воспользуются этим.

— Неужели ты действительно считаешь, что обошлось без внешнего вмешательства?

— Щезник... Я прожил достаточно лет, чтобы понять: да, иногда случаются досадные совпадения. Совпадения ненависти и глупости, жажды и беспринципности, слабости и безразличия. Совпадения, которые разрушают жизнь и государства, разрушают хуже любых мятежей, — ответил Иван. — На церемонию отправишься вместе с нами. Когда начнется что-либо подозрительное, немедленно беги по ту сторону. Должен остаться в живых! Это приказ.

Северин накручивал круги по старому городу, разъяренный, что Орден прозевал мятеж под самым носом, что Семеро сознательно идут черту в зубы, что бевзи из Стражи и церкви злорадствуют, что снова густеет призрак войны, что Искра и Малыш не отвечают на письма... Все катилось дедь! Славный сероманец, волшебник и воин бессилен и беспомощен. Все, на что он способен, это убивать людей в кроватях.

Недалеко от Золотых Ворот его окликнул Корний Колодий, торчавший за пустым столом в обществе трех кружек пива.

— Не люблю ждать, когда принесут очередную тормозу, — объяснил есаула и пригласил сесть напротив.
– Бери одну. Что, не понимаешь тебе?

— Я не пойму, как можно так спокойно...

– Ты выпей, выпей, - Корней придвинул к нему кружку.

Северин подчинился, но пиво не смаковало.

– Ты без череса? Ха! И я без череса. Что это, если не поражение? – Колодий посмотрел на свой ремень. — Когда-то нас боялись… Уважали. Теперь ненавидят и презирают.

Чернововк выпил еще.

— Знаешь, когда случился излом? Другие есаулы считают, что это был Рокош. А я считаю, это была битва под Стокгольмом, — продолжал Корний. — Орден — это нож, которым режут глотки. Но если бить им в доспех, то лезвие сломается. Победа, которую приписывают Бориславу, оказалась на крови сероманцев! Мы потеряли на том поле столько людей, что чудо помогло бы нам возродиться.

– Чуда не произошло.

— На то-то и чудо.

Есаула одним длинным глотком допил бокал и принялся за следующий. Стальной перстень звякнул о стекло.

– Если вдруг Орден переживет следующий месяц, мой шалаш будет расформирован, – Колодий успел набраться, поэтому говорил откровенно. — Рыцарей мало, люди не доверяют нам, многие соблазняются посторонними заработками. В шалаше больше нет смысла, поэтому он уйдет в прошлое.

– Что будет с часовыми? — Северин сразу вспомнил Игната.

– На колбасу пустят, - ответил Корней мрачно.
– Тряска, что за вопрос? Распихают между разведчиками, казначеями и военными.

– А как быть с новичками?

– Ты о джуре? Нет у нас джур. Двухвостых, кстати, тоже не станет — личная инициатива Забилы.

– Овва...

По-видимому, она знала еще тогда, когда говорила с ним о возможном возвращении к шалашу. Знала, что шалаша больше не будет.

— Совет Семь станет Радой Пятерых... Если выживет, конечно, — Корней махнул рукой, заказывая еще пива.

– Ты не выглядишь расстроенным.

— Да надоело все. Холера! Мы получили то, чего заслуживаем, — хмельной Корней ударил бокалом по столу так, что сосуд подпрыгнул. — Надо было менять что-то сразу после войны, а не ждать, пока петух в сра-ку клюнет! Я предлагал идеи. Я видел, что иначе Орден умрет! Но они продолжали делать все так, как делали всегда, потому что не умели иначе, шли в пропасть... А я? Что я? Разве меня слушали? Самый молодой есаул, что он там знает! Я предлагал брать необращенных. Да, без серебряной скобы, да, после закалки и проверки! Пусть без проклятия, пусть без дубов, можно было бы что-нибудь придумать... Мы получили бы немало желающих, уверен! Но нет, они уперлись рогом в традиции. И вот — все упустили, а теперь жалуются. Тьфу!

– Необращенные, – повторил задумчиво Северин.

– Да! Мы всегда принимали добровольно обращенных. А теперь никто не хочет принимать проклятие. Но и здесь мы могли что-нибудь придумать в собственную пользу! Например, нельзя инфильтрировать длительного агента через лунное иго, а с необращенным – пожалуйста! Крота можно ссылать куда угодно на долгие годы, как это делает Варта, — Корней махнул рукой, допил еще тормоза и добавил устало: — Но все равно. Мы вымрем, как древние хищники. Туда нам и дорогая!

Северин всегда считал Совет Семерых союзом мудрейших рыцарей Ордена, никогда не сомневался в их авторитете, даже кровавая бойня под Стокгольмом не нарушила его веры в есаул. После признаний Колодия и осознания глубины той ямы, где оказался Орден, его незыблемая вера в исключительность верховных авторитетов растаяла. Сначала он идеализировал отца, потом Совет Семей... Видимо, никогда не стоит верить в других слепо и несомненно — болезненным станет разочарование.

Киев тем временем готовился к празднику: избрание нового гетмана случалось редко, поэтому отмечалось гуляниями по всему Гетманату, особенно в столице, и даже ноябрьское ненастье не могло помешать. Улицы тщательно убирались, между домами натягивали гирлянды, всюду развевались желто-синие флаги, фонарные столбы украшали черные и красные ленты — цвета герба Равич, кобзари играли на площадях, с многочисленных плакатов на стенах размахивал булавой. В день инаугурации Правительственный квартал оцепили многочисленные сердюки; в зал Черного совета прибывали представители из Приднепровья, Подолья, Волыни, Галиции, Закарпатья, Причерноморья, Таврии, Запорожья, Слобожанщины, Буковины и Северщины, послы союзных и дружественных государств, многочисленные высокие саны греко-католической, римско-католической и православной. воеводы полков и вожди цехов, военные, газетчики и многие другие — все без исключения подвергались строгой проверке гвардейцев в белом.