Чтение онлайн

Оля крепко спала. Северин вспомнил ранки, когда она с радостным визгом прибегала к постели, карабкалась между ними, и с довольной улыбкой держалась одной ладошкой Катриного плеча, а другой — его...

Кем она вырастет? Какой будет с виду? Какие неприятности испытывает?

От которых никто не защитит.

Какие радости ждут ее? Где поселится? Что получит?

Останься и засвидетельствуешь все!

Наверное, Катя сидела над тобой бессонными ночами. Так же размышляла над этими вопросами. Как каждая мама и каждый папа всматривается в лицо своего спящего ребенка и пытается прочитать в этом личике будущее...

Ее изуродуют и убьют! А ты не поможешь.

– Ты не запомнишь эти слова, – прошептал Северин.

— Не запомнишь нашего путешествия... Мое лицо, мой голос... Но это не страшно, ведь я люблю тебя. Твоя мама любит тебя. Лина, Максим, Ярема — хорошие люди, и мне повезло, что они будут заботиться о тебе. Это должны были сделать мы, твои родители, но... Но иногда жизнь складывается не так, как нам хотелось. Я должен сделать что-то важное... Надеюсь, ты поймешь мой поступок, когда повзрослеешь.

Посмотри на нее! Неужели ты готов бросить ее?

Он обнял Олю. Впитал ее тепло в последний раз.

— Будь счастлива, доченька.

Она почувствовала его объятия сквозь сон и улыбнулась. Он едва сдержал рыдания.

Остановись, Северин.

Положил завещание и бумаги Клименко на стол, придавил бутылкой бренди и вышел в сумерки.

Остановись!

На этот раз они встали на границы поля и деревьев. На грани ночи и утра. На грани миров.

— Я послала твое письмо Яреме.

– Спасибо, Лина.

Ведьма угрюмо наблюдала за его приготовлениями.

Она до сих пор любит тебя.

— Почему не разводишь костер?

Его телу больше не понадобится питательное тепло.

– Только время тратить. Скорее начну – скорее завершу.

Характерник разделся по пояс, проверил малахит в кармане, глотнул холодное зелье. За горизонтом просыпалось ленивое зимнее солнце.

— Почему ты, Северин? Я уже спрашивала десять лет назад, и спрашиваю снова.

Остановись.

Снег окрасило красным рассветом. Какой прекрасный мир, подумал Черновок. Ощутить его вполне можно только на грани жизни и смерти.

— «Такая наша тропа», не правда ли? – продолжила ведьма раздраженно. — Вы, сироманцы, прячетесь за этими словами при любом случае! Как будто никакого выбора не существует, и только фатум управляет вашими судьбами...

Характерник не слушал ее. Шепотал слова, которые когда-то изменили его жизнь, а теперь вели к его завершению.

Остановись, Северин.

– «Такая наша тропа»! Ненавижу эту поговорку! – вскричала Лина.

Он кончил заклятие и приблизился к ней. Внимательно изучил обескураженное лицо. Сказал:

– Я тоже.

Искренне улыбнулся подруге детства, ставшей его первой любовью. Посмотрел на ведьму, которая стала ему домом.

Теплый огонек в окне. Там спит его дочь, которую он никогда больше не увидит.

Не смей бросать ее на произвол судьбы!

– Спасибо за все.

Он поцеловал Лину в лоб.

Нет! Нет! Нет! Нет! Нет!

— Будь счастлива вместе с Максимом.

Не успела ведьма понять его слов, как лезвие пронзило Севериново сердце.

Голос Зверя исчез вместе с морозными иглами. Снег таял между пальцами ног, вставших на теплую землю, твердую, как камни. Неужели Гаад надеется, будто из этого бесплодного праха может восстать что-нибудь живое?

Северин огляделся. То самое место, где он оказался в прошлый раз... Однако сейчас что-то отличалось — будто пустота что-то скрывала. Он интуитивно смахнул каплю крови с раны на груди, мазнул по векам, прошептал формулу и вместо очертаний родного мира...

Грандиозная композиция, начинавшаяся на земле совершенным хитросплетением множества геометрических форм и неизвестных знаков, росла причудливыми символами, мерцающими всеми оттенками красного, переплетались множеством необъятных ярусов вплоть до неба — словно дикий виноград, карабкающийся вверх стенами. Светящаяся диковинка охватывала полные тьмы обрыва, пересекала скалы, ее границы достигали так далеко, что нельзя разглядеть — будто Северин попал в центр гигантской клетки, полной странных птиц и летучих насекомых, нарисованных волшебной кистью. Завороженный, он протянул руку, и пальцы прошли сквозь текучую фигуру, напоминавшую восьмерку.

Чернововк огляделся. За ним, на локоть от земли, витала длинная фигура, лишенная одежды: молочно-белая кожа без родинки, пощечинки или волоска; мышцы едва очерчены; уши, нос, рот, половые органы, ногти отсутствуют; только глаза, на пустом лице кажущиеся огромными, слепят багровым... Огромная, жуткая скульптура, оставленная посреди работы.

— Вот какой ты с виду.

– Ты не способен увидеть моей истинной формы, человек.

– Жаль.

Северин вынул из кармана малахит и бросил Гааду. Тот не шелохнулся: камень остановил полет, не спеша приплыл под багровые глаза, замер. На мгновение характернику показалось, будто не камень вовсе, а живое переплетение мириад тоненьких нитей, которые пульсируют, разворачиваются и трепещут.

– Заплатили сердцем за сердце?

— Может, это дело? Каждая минута промедления подтачивает силу моей решимости.

Гаад тихонько засмеялся, но при этом не шелохнулся, не потревожил ни одну мышцу, не собрал кожу ни в одну морщинку. Но все равно Северин слышал его смех.

– Не спеши умереть.

Гаад уже был перед ним, и не успел Чернововк отшатнуться, как тонкий длинный палец, по меньшей мере, из шести фаланг коснулся его между глаз.

— Позволь кое-что показать.

Прикосновение походило на ледяной укол. Откуда-то взорвалось бревно карт с волчьими черепами, рассыпалось, завертелось, зашелестело, сложилось вместе в призрачную картину. Капля его крови сорвалась с груди, коснулась полотна и ожила: летала, чертила, рисовала красным по белому, и Северин, не в силах оторвать взгляд от ее стремительных движений, вдруг почувствовал, будто проваливается внутрь картины.

– Ты видишь не так, как было на самом деле, – раздался голос. — Ты видишь, чтобы понять, что произошло.

От красоты внутри все замирает: так прекрасен и прекрасен этот мир. В лазурном небе медленно танцуют светила: большое золотое и маленькое белое. Медленно кружат небосводом, дарят тепло, благодарное зело ловит щедрые поцелуи, изобилует, цветет, и легит разносит пышное благоухание вокруг. Воздух чистый и вкусный, способный поить. Ты дышишь полной грудью.

Кряжи гор. Полотна лесов. Плесо озера — большого, как океан. С высокой ложи в сердце старого города ты видишь все.