Чтение онлайн

Попутчиками по купе оказалась уже пожилая пара и рыжая девица лет двадцати пяти. А, может, и всех тридцати. Или, наоборот, двадцати. С первого взгляда определить возраст женщин в этом мире оказалось неожиданно трудно... И на этом сказывалось минимум два фактора. Во-первых, явно куда сильнее, чем в их мире, проявившаяся акселерация. А, во-вторых, обилие - зачастую, на взгляд Владимира, избыточное - косметики... Слишком броской, даже вызывающей. Так что ошибиться лет на пять он мог спокойно. В любую сторону...

Попутчица его, по советским меркам, накрашена была на грани приличия. По меркам же этого мира, судя по всему, и вовсе очень умеренно. Так что Владимир был уверен, что определил возраст достаточно точно. Но как знать? Одежда - изумрудно-зеленая футболка и невероятно популярная в этом мире 'джинса'. Что хорошего ходить в рабочем костюме американских скотоводов - Владимир не понимал. Но тут оно было, видимо, обычным явлением. Впрочем, еще больше было непонятно - зачем делать штаны рваными? Ведь явно ж специально сделано - видно, что девушка не нищенка какая, в обносках ходящая. Значит, мода... Странная, дикая, непонятная, но мода...

Поздоровавшись с попутчиками и положив на полку свои немногочисленные вещи, Владимир достал из сумки переносную ЭВМ, достал оттуда же необычно маленькие наушники и, поскольку делать пока нечего, решил продолжить слушать загруженный вчера из сети сборник советских песен. Вчера перед тем, как ложиться спать, он уже начал прослушивать его - и уже тогда удивился тому, как много хороших песен так никогда и не было написано в его мире... И под музыку зачастую совершенно незнакомых ему исполнителей Владимир погрузился в раздумья о судьбах параллельных миров...

С детства зачитываясь фантастикой, Владимир был уверен, что не будь тогда Катастрофы - и жизнь была бы совсем иной. Лучше, счастливее... Пусть даже не коммунизм, но что-то очень близкое к нему - точно. И вот мир, где Катастрофы не было. И что? А ничего... Не то, что коммунизма... Нет даже социализма.

– Что слушаете?
– вдруг окликнула Владимира попутчица.

– Советские песни, - машинально ответил он.

– Нифига себе! Их еще кто-то слушает?
– удивилась попутчица.
– Я думала, их сейчас только пенсионеры и слушают...

– Ну, как видите, не только...

Однако так просто отвязаться от девицы не удалось, как бы оно не хотелось. Впрочем, Владимир скоро понял, что ей-то, по сути, вообще без разницы, с кем говорить. Просто натура такая, что сидеть в тишине и ни с кем не общаться для нее - мучение. А с кем еще поговоришь? Попутчики - пенсионеры, да и разговорчивостью они явно не отличались... А тут вдруг кто-то поближе по возрасту появился.

Так что очень скоро Владимир знал, что зовут попутчицу Кристиной, что ездила она в турпоездку на Байкал, что, по советским меркам, немало удивляло. Обычно все ехали или поближе к Черному морю, или в Иран, но не в ледяную Сибирь, где даже летом было не жарко. А уж осенью... Впрочем, интерес к этому общению появился лишь после того, как Владимир узнал, что живет она в Саратове. Его родном городе, куда он сейчас направлялся... После этого он постарался перевести разговор именно на эту тему, что удалось без проблем. После чего попутчица вывалила ему на голову целый вал информации о родном городе - отчасти совершенно бесполезной, а отчасти очень даже любопытной. Так, например, Владимир с удивлением узнал, что Саратовский авиазавод развалился больше десяти лет назад, что завод 'Контакт', на котором он работал одно время, находится практически в том же состоянии. А вот на вопрос о судьбе завода зуборезных станков ответить она ничего не смогла.

– Да, наверное, все как везде...

– В каком смысле?
– удивился такому ответу Владимир.

– Да в прямом... Один-два цеха работает, а остальное в аренде.

От услышанного Владимир был буквально в шоке... Чтобы от заводов оставалось рабочими по одному-два цеха, а многие и вовсе развалились? Да такого не бывало даже в самые тяжелые годы Долгой зимы! Лишь очень немногие заводы были навечно остановлены - просто потому, что не смогли вывезти их оборудование при эвакуации... И то, потом пришлось создавать вместо них новое производство - строить новые цеха, делать новое оборудование. Но ведь здесь и Долгой зимы не было? Как же так может быть, чтобы промышленность вдруг стала не нужна?

Впрочем, собеседница в каком-то смысле Владимиру досталась самая подходящая... Осторожно задавая вопросы о происходящем вокруг, Владимир вскоре узнал много чего интересного из жизни как страны и мира в целом, так и родного города в частности. Девушка явно вполне привычно ругала городские власти, 'мэра-бордюрщика', дорожников и коммунальщиков, торгашей и транспортников, 'душегубки-маршрутки' и вечные пробки...

– В городе работы с каждым годом все меньше, заводы останавливаются, люди бегут из области, а они только о тротуарах с бордюрами, - ворчала попутчица.

Сама она, как оказалось, работала 'менеджером по маркетингу и сбыту' на каком-то небольшом заводике по производству сельхозтехники в соседнем с Саратовом Энгельсе. Который в мире Владимира был фактически пригородом резко разросшегося в результате эвакуации Саратова. А вот завода такого Владимир не знал - по всей видимости, в его мире его не было. За то был Саратовский завод сельскохозяйственного машиностроения - один из гигантов советской промышленности, построенный в начале 80-х годов на окраине Сталинского района, за Комсомольским поселком... Дублер новосибирского 'Сибсельмаша', быстро переросший его по объемам производства - что и не удивительно. В практически обезлюдевшей Сибири работать было попросту некому, наращивать объемы производства можно было практически только за счет внедрения на производстве новых технологий - ЧПУ станков, автоматизированных сборочных линий... Да и с точки зрения логистики Саратов был буквально центром одного из главных сельскохозяйственных районов страны, а не далеким малолюдным уголком.

Владимир, в свою очередь, представился в соответствии с легендой. Едет, дескать, в командировку по служебной необходимости. Что за организация, чем занимается? Так электроника. Сейчас, дескать, требуют импортозамещения - в частности, в электронной промышленности... Вот и собираемся на российские комплектующие переходить. Тем более, импортные под санкции попали.

– На 'Алмаз' едете или СЭПО?
– поинтересовалась девушка.

– А почему так считаете?
– изобразил удивление Владимир.

– А это у нас два завода, которые более-менее на плаву, - усмехнулась Кристина.
– Радиоприборный - он лишь за счет военных живет... И то пару лет назад его грозились обанкротить. 'Контакт' и завод Орджоникидзе... Жалкие останки прошлого. 'Тантал' вон недавно закрыли... 'Корпус' еще разве что...

– Ну на этот вопрос я отвечать не буду, - усмехнулся Владимир.
– Я же вас не спрашиваю, с кем ваш завод работает...

– А у нас и нет никаких секретов, - хмыкнула девушка.
– Кто захочет - и так все узнает... Оно на поверхности все. Но, кстати, на 'Алмазе' есть у меня знакомые... Надо будет - обращайтесь.

– А что взамен?

– А ничего, - усмехнулась девушка.
– Мне не жалко. Считайте благодарностью за то, что не пришлось скучать в дороге...

Ну да, за разговором Владимир тоже несколько потерял счет времени. А, самое главное, хоть предварительно разузнал, чем живет его родной город в параллельном мире. И как-то это его мало радовало... Стоящие или едва сводящие концы с концами разваленные заводы, вечно текущие трубы, дороги, которые ремонтируют так, что асфальт сходит вместе со снегом, вечные проблемы с транспортом... Все это казалось диким, немыслимым. Еще со времен Долгой зимы в их мире повелось, что все коммуникации и транспорт должны содержаться в максимально близком к идеальному состоянию. Ремонт должен проводиться заранее, а не когда протекут трубы, сгорят подстанции, а трамваи начнут сходить с рельс. А уж случись какая авария - она должна быть устранена в самые короткие сроки. Как ни крути, но в условиях Долгой зимы, в пургу или пятидесятиградусный мороз, от этого могли зависеть сотни, если не тысячи, жизней. Ну да, здесь же Долгой зимы не было. Потому и столько безответственности к этим важнейшим для любого советского человека вопросам...