Чтение онлайн

Уехать Василий решил в США, казавшиеся тогда 'оплотом демократии'. На новом месте сошелся с другими такими же 'недовольными'. Жил в 'русском квартале', работал в эмигрантской газетенке, писал статейки с критикой советской власти, по вечерам подрабатывал таксистом. Вот только продолжалось это всего полтора года. Пока какой-то дебил не надумал рвануть полуторамегатонную бомбу в районе тектонического разлома... Впрочем, поначалу на это мало кто обратил внимание. Это ведь где-то там, далеко на Западе! Но увы, последующие события захлестнули всю страну...

– А что это такое?
– вновь отвлекла его от воспоминаний о прошлом правнучка.
– Это большая печка, да?

– Почти. Только печка та не только греет, но и свет в каждый дом дает. Только не работает она давно... Еще со времен Зимы.

– А почему она не работает?

– Где ж теперь столько горючего камня взять чтобы эту печку затопить?

– А где раньше его брали?

– А раньше тут была огромная и богатая стана. Такая, что жили в ней сотня тысяч таких племен как наше. Работали электростанции, заводы, шахты... Тысячи людей каждое утро уходили на работу чтобы заставить работать все эти могучие механизмы. Но потом дурь людская привела к Катастрофе, Зиме, холоду и голоду. И не стало больше той страны...

Электростанции теперь не работали практически нигде во всем мире. Как и заводы. Как и шахты. Как и еще многое-многое другое, что было неотъемлемым элементом ушедшей эпохи. В уцелевших после всех катаклизмов городах не было ни света, ни газа, ни водоснабжения и канализации. Одни лишь руины прошлого, на которых копошились потомки их создателей. Большинство из которых так никогда и не поймет, что это такое, и для чего оно было создано.

Их племя последние десятилетия жило на окраине когда-то достаточно крупного, за полторы сотни тысяч, промышленного города. Вот только так было не всегда... Память Василия надежно хранила историю Катастрофы и последующих событий. Тогда он жил в столице одного из штатов на востоке США. Когда шарахнуло - этому поначалу придали мало значения. Однако вскоре на восток США начался наплыв беженцев не только с Запада, но и из центральных областей страны. Начались перебои с поставками продовольствия и товаров первой необходимости, не хватало лекарств, не хватало мест в больницах, врачи буквально сбились с ног от наплыва пациентов... Участились случаи грабежей и бандитизма, изрядно прибавив работы полиции. Но и это были еще цветочки...

Ягодки начались когда следом за мощнейшими, часто сернокислотными, ливнями ударили неожиданно ранние морозы, а затем практически всю территорию Северной Америки стало заваливать невиданным прежде количеством снега. Положение с беженцами резко ухудшилось, снабжение стало и вовсе отвратительным - и вскоре начались настоящие погромы, с повальными грабежами, насильем и убийствами. Почти неделю шло кровавое побоище - пока, наконец, в город не вошла армия. Не полиция и не национальная гвардия - именно армейские, с тяжелой техникой и вооружением. Прямо на улицах после короткого подобия суда расстреливали пойманных бандитов и мародеров, повсюду развешали плакаты, гласившие о введении в стране чрезвычайного положения - карточная система распределения продовольствия, обязанность по требованию властей выходить на 'коммунально-хозяйственные работы', комендантский час, упрощенный порядок судопроизводства... В городе наконец-то восстановился порядок, заработали магазины, коммунальные службы, даже воду и свет стали давать - по два часа в день. И народ вздохнул было с облегченьем - самое худшее осталось позади! Увы, это было опять не так... Самое худшее началось через год, когда лишь в июне наконец-то неохотно начал сходить снег и стало понятно, что лета как такового попросту не будет.

Власть рухнула в июле 1967 года - когда, предварительно разграбив продовольственные склады, армейские ушли куда-то на юг. И в городе разразились голод и хаос... Ему тогда выжить помогла, как ни странно, русская мафия. Бандиты бандитами, но соотечественникам они старались помочь - не так много было их в стране. Однако оставаться в брошенном на произвол судьбы городе-миллионнике не было никакого смысла. Так что, набрав сколько могли припасов, они 'эвакуировались' (хотя куда точнее было бы сказать сбежали) из города... Только не на юг, как военные или еще некоторые группы выживших. В том, что там их никто с распростертыми объятиями не ждет, можно было и не сомневаться. А на запад, в центральные области страны... Где власти не было уже с прошлой осени.

Жутко это было зрелище... Страна словно вымерла, кругом встречались пожарища от прошлогодних боев, брошенные по дороге автомобили, техника. И почти нигде не было людей. Кто-то сумел убежать на восток, где на тот момент еще сохранялся относительный порядок. Кто-то погиб в прошлогодних побоищах, кто-то умер зимой от голода и холода. Когда власть в этих местах рухнула, а запасы продовольствия были растащены теми, кто успел подсуетиться первыми, у большинства не осталось ни единого шанса пережить зиму.

Прошло больше полувека, но Василий до сих пор не мог забыть те времена. Как бы того не хотелось... Были, впрочем, и некоторые светлые моменты - но их было больно уж мало. Так, например, именно во время Зимы он встретил и свою будущую жену. Бывшая студентка бывшего медколледжа, происхождением из эмигрантов из Словакии, бежавших оттуда еще перед войной. Той войной, про которую нынче не помнит практически никто... Ее от тогда фактически отбил у пары обалдевших от безнаказанности и чувства собственной крутизны после ухода военных ниггеров...

Все последующие годы были сплошной борьбой за выживание. С природой. С людьми, многие из которых поначалу сочли их анклав лакомой добычей. И с теми, кого нынче принято было называть нелюдью - безумными фанатиками 'Церкви Апокалипсиса', убивающими и жгущими на кострах всех, кто не является приверженцами их религии, с племенами людоедов или появившимися вскоре после Зимы кочевниками...

И все чаще и чаще Василий начинал задумываться - что сейчас происходит там, за океаном? В навечно оставленной Родине? Когда у них еще были радиоприемники, их радист порой ловил далекий, искаженный атмосферными помехами, радиосигнал с другой стороны планеты... 'Говорит Москва'... И тогда в комнате звучали такие родные - и в то же время совершенно чуждые окружающему миру сообщения ТАСС об урожае пшеницы и подсолнечника на полях Кубани и Туркмении, об открытии новых заводов и нефтяных месторождений, запусках космических ракет и праздновании годовщин Революции... Они сумели не только выжить, но и сохранить цивилизацию. Чего не смогли сделать капиталистические 'демократии', которые такие как он считали самым передовым строем.

Поначалу, впрочем, они не только слушали эфир, но и переговаривались с несколькими сообществами выживших в самых разных частях континента. Были среди них и русские, и ирландцы, и обычные 'англоамериканцы', и даже выходцы с Латинской Америки. Но с тех пор прошло уж много лет, рабочих раций давно не осталось. И что теперь творится там, за океаном - предполагать не мог никто. Лишь пролетающие над планетой спутники говорили о том, что Страна Советов по-прежнему живет и развивается...

С окончания Зимы прошло уже полвека. Пришлось сменить несколько мест жительства, постепенно забираясь все дальше на запад - пока они, наконец, не остановились в этом городе. За это время не осталось почти никого, кто бы застал прежние времена в сознательном возрасте. Кто-то замерз, умер от голода или был загрызен диким зверьем в самые тяжелые первые годы. Кто-то погиб в многочисленных стычках, а то и целых битвах, с врагами. Кто-то умер от старости и болезней... Так Василий и остался старейшим человеком в племени. В какой-то момент его выбрали и вождем - когда прежний умер, не оставив наследников. Те погибли при отражении набега индейцев-кочевников...

– Почему мы не вернемся в СССР?
– как-то давно, больше тридцати лет назад, спрашивал у него его сын.

– А как?
– ответил тогда он.
– Мы далеко в глубине материка, до моря почти тысяча километров. Но даже если бы мы смогли пробиться к морю, то где найти корабль, способный пересечь океан? Да и примет ли нас к себе Советский Союз?

– Но ведь мы же - русские!

– Русские.
– согласился тогда Василий.
– Только для них мы - предатели.

– Но почему?

– Потому, что хотели свергнуть их вождя и установить свои законы...

Да. Кто бы там чего не говорил, какими бы не прикрывался идеалами, но хотели они все, по сути, именно этого. Смены власти в стране и введения капиталистических порядков. А все остальное, все рассуждения про права человека, про общечеловеческую мораль, про репрессии против инакомыслящих - мишура... Как будто в капиталистическом мире этого не было... Что ж, история их рассудила...

С приезда в Саратов прошло уже несколько дней, за которые Владимир успел не только найти жилье, но и мельком оглядеть сам город. В отличие от его мира, здешний Саратов не был городом-миллионником, многие из имевшихся в его мире предприятий были закрыты или влачили жалкое существование. А то и вовсе никогда не пострены. Донельзя обидно было ходить мимо полуразрушенных производственных зданий с выбитыми окнами, полуразвалившимися крышами и трещинами в стенах. Неправильно это было. Совершенно. Как может такое быть, что вчерашние гиганты машиностроения и электроники оказались никому не нужны?