Чтение онлайн

Вернее, они проявились как-то сами собой, когда я снова и снова мягко переводила свою энергию в смятый мозг принца. Ощущала, как он расправляется, приходит в норму, чувствовала, что душа Байдора крепко сидит в поврежденном теле.

В общем-то, спустя пару часов после инцидента уже не было смысла сидеть с принцем. Медики с помощью моей энергии сделали все что нужно. Принцу требовались сутки или чуть больше, чтобы прийти в себя. А если наведается папочка, то поддаст ему еще пинка своей силой правителя, и, уверена, уже утром Байдор будет скакать как новенький.

Но мне нужно было какое-то дело. Милосердное дело, важное не столько для меня, сколько для кого-то другого. Нужно было отдать внимание и заботу кому-то. И инцидент с Байдором очень хорошо помог – у меня появилась возможность заняться таким «милосердным делом», как бы цинично это ни звучало.

И в ночной тишине, когда я выгнала всех и осталась сиделкой при принце, в моем разуме начало медленно, но неуклонно проявляться осознание собственных чувств.

Отбор идет, и не за горами тот момент, когда я должна буду выбрать. Выбрать по-настоящему.

Итак, осознание первое. «Так и запишем», как говорит Гриша. Я усмехнулась, покачивая внутри грустное и целостное чувство, связанное с этим осознанием.

Я люблю папочку. Мы с мышью любим его всей душой. Не только как отца. Вернее, в первую очередь не как отца, а как лучшего мужчину. Единственного мужчину, несравненного, неподражаемого. Того самого.

Люблю до глубины своего существа. Настолько сильно, что без злости принимаю его волю прозябать в пресловутом «обете безбрачия».

Люблю настолько сильно, что не тревожу его душу своими чувствами. Настолько сильно, что не тревожу ими себя. Ведь любви и радости от того, что этот дракон есть на свете, во мне больше, чем боли из-за того, что он не может быть со мной.

Я полюбила его с самого начала. С тех минут, когда привела обнаженного в свою квартирку, а он возмущался тем, в каких условиях я живу. С того момента, когда он подвел меня к зеркалу, назвал красавицей и запретил сильно корректировать внешность. С того вечера, когда он эффектно забрал меня из бухгалтерии и ехидно троллил главбухшу. С того утра, как я впервые села ему на шею и взмыла в воздух, еще не осознавая до конца, что однажды сама смогу подняться в небо на своих собственных золотистых крыльях…

Мой отец.

Мой правитель.

Мой несостоявшийся муж.

Я утерла рукавом невольные слезы, выслушала печальный вздох своей мышки, открыто плачущей на полу, разглядывая портрет Эргона, и вновь ласково погладила Байдора по голове.

Взяла расческу и аккуратно расчесала спутавшиеся от засохшей крови волосы. Лекари хороши, но им и в голову не пришло исправить такую мелочь. А я не хочу, чтобы, проснувшись, Байдор увидел в зеркале чудовище и расстроился.

Да…

Эргон для меня недоступен. Я всегда буду любить его. И постепенно, должно быть, моя безусловная любовь окончательно примет форму дочерней. Хотя… кто знает. Может, я всегда буду немного грустить о том, что мы не вместе как мужчина и женщина. И радоваться, что могу общаться с ним, греться в его великодушном золотом свете и любоваться припрятанными в нем искорками лукавства, игривости и ехидства.

…Опять слезы. Вытерла их рукавом, платок-то не взяла с собой. А может, Рая утром забыла собрать мне еще и платочек. Вроде я не планировала ни плакать, ни сморкаться…

Вот такая она, сильная и безусловная любовь к Эргону. Любовь к мужчине. И к отцу.

Но есть еще один дракон, что цепляет мой разум и наполняет мое сердце. Еще не любовью, но зарождающейся юношеской влюбленностью. Искристой, интересной, радостной… С моментами, что потом вспоминаются с улыбкой и ностальгией, – моментами пикантными, неоднозначными, иногда наполненными даже раздражением и гневом.

Мой черный принц. Тот самый, что сейчас бледный и измученный лежит в постели.

Молодой, во многом похожий на меня. Как он сказал тогда на церемонии представления? «Мы стоим друг друга!»

Да, стоим друг друга, соответствуем друг другу. И такое тоже, знаете ли, на дороге не валяется! Такое, что принц и принцесса действительно друг другу подходят.

Оба немного авантюристы. Оба – раненые, с комплексами и проблемами, очевидными у меня и скрытыми под маской невозмутимого сарказма у Байдора.

Оба смелые и… благородные, наверное. Легко назвать благородным черного принца, который уже несколько раз проявил свое своеобразное благородство. Сложнее – себя. Но сейчас я ощущала ясно как день все качества, что роднят нас с Байдором.

– Давай подлечу его еще, – тихо сказал Эргон, незаметно подойдя сзади. – И я настаиваю, чтобы после этого ты пошла спать.

– Не раньше, чем ты объяснишь мне все нюансы, – ответила, хлюпнув носом.

– Ладно. – Папочка усмехнулся, подвинул кресло и сел рядом. Положил руку на лоб Байдора. – Вот так, мальчик… Хм… Знаешь, пожалуй, хорошо, что я пришел. Как чувствовал. Возможны были небольшие провалы памяти – ему же половину мозга смяло. Теперь не волнуйся – он вспомнит и тебя, и меня, и все остальное…

Принц глубоко, облегченно, вздохнул, дрогнули ресницы.

– Спи давай, черный, – усмехнулся ему в лицо Эргон.

А я подумала, что нет на свете лекаря лучше папочки. И здесь он… впрочем, какая разница!

– Ну и чем вы с Гришей занимались, пока я дежурила у постели больного? – осведомилась.

– И чем мы только не занимались… Сначала снова и снова изучали разум Бамара, разыскивали след менталиста. Но его нет… Силен гад!

– А что вообще произошло? – Я внезапно осознала, что целостной картинки у меня нет.

– С самого начала менталист не имел возможности постоянно наблюдать за тобой. Он явно не присутствовал на отборе среди женихов. Поэтому ему нужны были глаза – глаза кого-то из женихов, кто будет часто общаться с тобой. Каким-то образом он пронюхал, что тебе понравился коричневый и вы идете на свидание…

– Но ведь никто не знал!

– Но мысли-то читать он мог. Возможно, лазать в твой разум ему мешала моя защита, а изучать женихов он мог совершенно спокойно. И вот Бамар. Наш негодяй задумал влюбить тебя в удобного претендента. Внушил смотрителю оранжереи нужные мысли, и тот пропитал букет приворотным зельем. Но… не получилось. Вмешался твой черный принц, честь ему и хвала. Тогда, опасаясь расследования, менталист убрал смотрителя – как единственного свидетеля. Милосердие ему явно не свойственно. Ведь можно было обойтись без убийства – просто внушить нужное этому несчастному, мы бы не нашли следов воздействия, тогда у нас еще не было Гриши. В общем, влюбить тебя в Бамара и этим сблизить вас не получилось. Возможно, он хотел и замуж тебя выдать за Бамара после обретения тобой всех цветов. Почему-то это казалось ему удобным. Вероятно, хотел через коричневого постоянно как-то воздействовать на тебя. Когда не вышло, Бамар все же остался приближенным к тебе женихом. По-прежнему удобным, как «глаза». И он наблюдал за нами через него. А во время состязания появилась отличная возможность снова вывести Бамара на первую роль. Получить свидание с тобой и, кто знает, что на нем с тобой сделать… Когда фавориты сговорились просить меня о дополнительном состязании, он ментально усилил коричневого. Просто придал ему веру в свои силы, способность использовать их по максимуму. И снова у него не вышло. Принц Байдор оказался слишком сильным противником даже для улучшенного Бамара.

Я ласково глянула на Байдора. Тот вздохнул во сне и, кажется, чуть улыбнулся.

«Спи, мой хороший, – подумала я. – Пусть хотя бы во сне у тебя все будет хорошо».

– Но зачем он кинулся на Байдора, ведь так он сразу разоблачил себя?!

– Не себя, Бамара. – Эргон усмехнулся. – А вот тут интересно… Я думаю, менталист просто разозлился, вышел из себя. И воздействовал на Бамара уже открыто, внушив ему атаковать принца.

– Вышел из себя? – снова удивилась. – Как-то странно для хладнокровного убийцы и манипулятора.