Чтение онлайн

— Позвольте, — когда все вокруг домика погрузилось во тьму, поинтересовался Берольд. — Вот вы говорите, место это нехорошее. А чем, собственно говоря?

— Так названием, — ответил мясник. — От названия и репутация.

— Здесь рутены перед тем, как уйти неизвестно куда, резали слэйвинов, — добавил лекарь. — Это и есть Теруан.

За стенами дома истерично захохотал камышовый кот. Или, быть может, он плакал по тому немногому, чего лишился. По теплу огня, по доброму человеку, который мог угостить козьим молоком, по последнему хранителю могилы короля рутенов Хольдера. Как мало, оказывается, надо, чтобы почувствовать себя человеком. Особенно коту.

Нельзя сказать, что беспамятство для Стефана было желанным и спасительным. Он отчаянно цеплялся своей волей за действительность, прекрасно понимая, что в противном случае утопнет здесь, никто и никогда не найдет, да и искать, вероятнее всего, не будут. Но оранжевые и красные круги в глазах, сменившие каскад искр и трубный глас, постепенно угасли, укрывшись абсолютной темнотой.

Лишь только где-то далеко-далеко впереди крошечной точечкой образовался лучик света. Тут же вновь заработало сознание, потому как перед ним, как картинки, потянулась вереница событий прожитой жизни. Стефан помнил, что перед глазами умирающих людей проносится вся их жизнь. Кто-то об этом говорил со всей достоверностью, будто уже не раз помирал. Но он не ожидал, что представленные ему сцены — как раз те, о которых он старался не вспоминать. Даже пытался забыть к чертовой матери. Перед смертью он ожидал увидеть что-нибудь достойное, а не постыдное. Этого по какой-то причине не получилось, и опять пробудилась совесть, не постеснявшаяся даже на краю гибели напомнить о себе.

Стефан попытался замотать головой из стороны в стороны, отгоняя назойливые видения, в которых, в принципе, не было ничего преступного и ужасного: так, ерунда, но можно было всего этого избежать, если бы нечаянно представилась вторая попытка пережить содеянное.

— Как тебя звать? — вдруг из ниоткуда раздался голос, и звук его внезапно принес облегчение: тяжесть отступила, картины перекрылись одна другой и вовсе потерялись. Боль в груди куда-то делась, зато вновь зазвучал в голове унылый колокольный звон.

— Стефан, — ответил он и, вдруг, увидел, что вокруг совсем не ночь, холод и сырость куда-то делись, всякие тревожные шумы заглохли.

Он предположил, что это так разросся тот маленький лучик света, который брезжил где-то в полнейшей мгле. И это значит, что все, алес? Жизнь прошла, как сон пустой. Вообще-то, не пустой и не сон вовсе. Только совесть, измученная минувшими видениями, слегка подвывала, но все тише и тише.

— Что — стыдно? — спросил кто-то очень участливо.

Стефан моргнул и увидел рядом очень высокого статного человека с огненно-рыжей бородой и такими же волосами, заплетенными в косицы, пребывающие в несколько беспорядочном состоянии.

— Еще как, — согласился Дюк и решил про себя, что действительно — ему пришел каюк.

— Ну, ты это брось, — так же доверительно возразил гигант. — Мало ли какие обстоятельства в жизни имеют место.

Стефан обратил внимание на то, что жизнь упоминается не в прошедшем времени, а так, в более-менее настоящем. Вслух, однако, ничего говорить не стал.

— Вот уж не ожидал, что с родичем когда-нибудь увижусь, — сказал великан и коротко и радостно хохотнул.

Ну, родич — так родич, ему виднее. Вообще-то все люди — родичи, так или иначе.

Последнюю мысль хунгар озвучил вслух.

— А вот тут ты неправ, — добродушно возразил рыжебородый. — Все люди — разные. Лишь близкие по духу объединены в народы, но народов много — и они между собой никогда не найдут точек соприкосновения. Разве, что терпеть друг друга научатся. Да и то не все.

Стефан огляделся по сторонам: свет везде, но глаза не слепит, при такой иллюминации спать решительно невозможно. Да, наверно, и не спят здесь никогда — ни к чему это. Мертвым сон не нужен, они и так в вечном небытии.

— Я уже представился, — сказал он. — Как мне к тебе обращаться, родич?

— Чего-то не припомню, чтоб ты называл свое имя, — проворчал гигант. — А я…

Он сделал паузу, потом улыбнулся каким-то своим мыслям и спросил:

— Знаешь, кто я?

Стефан удивился: кому же он называл свое имя? Впрочем, неважно. Если бы это был Господь, представляться бы не было смысла — Он и так все знает. На Зло этот человек тоже не похож. Близость Англии, огромный рост, горделивая осанка — только меча не хватает. Стоп. Может, Эскалибура? Дюку сделалось даже несколько волнительно от своего предположения.

— Король Артур? — спросил он и вопросительно поднял брови.

Великан рассмеялся, но отнюдь необидно.

— О, да, — кивнул он головой. — Тор из забытых героев самый поминаемый. Заслуженно, конечно, но незаслуженно позабытый. Я — Хольдер, друг и сподвижник Короля Артура. Тоже король, но не очень. Мои соплеменники иначе меня звали — вождем. Как Аттилу.

— Простите, ваше величество, — сконфузился Дюк. — Я Дюк Стефан, хунгарский рыцарь.

— Ну, вот, я и говорю, что родич, — довольно произнес Хольдер. — Из готов, стало быть? Ладно, не отвечай, по глазам видно, что свой. А с чего ты решил, что я — это он?

— Так, хотелось бы, чтоб довелось после смерти встретиться с человеком, которым я при жизни столь интересовался, — пожал плечами Стефан.

— После смерти — может и доведется, — тоже пожал плечами Хольдер.

Стефан снова огляделся вокруг, будто надеясь, что вот сейчас он увидит какой-нибудь знакомый пейзаж, женщин, манящих и ласковых, родные просторы и, конечно, Папу Римского. Напрасно: главного попа здесь не было, впрочем, как и просторов. Нет, вообще-то, просторы-то как раз и были, причем самые просторные из тех, что довелось видеть. И лучезарные, и светлые, вот только — не родные. А самое главное — женщин не было, вот ведь незадача.

Задавать вопросы, конечно, было можно. Вот только несуразность их могла подразумевать подобные же и ответы. Например, где я? Где-где — в Караганде. Что это за место? Место, как место — тихое, светлое, покойное, да, к тому же, без названия. Можно, конечно, окрестить Землей Франца-Иосифа, или горой Джомолунгма, он же Эверест — а толку-то? Как я сюда попал? Сие науке и иной отрасли познания неизвестно. Вот и закончились вопросы.

Хотя, нет:

— А каков был Король Артур?

— Знаешь, чем люди отличаются от Человека? — отреагировал Хольдер и сразу же ответил сам себе. — Человек знает имя Господа, его слова и молитвы приходят прямо к Нему. Вот таков был Артур. Да ты когда-нибудь и сам все это поймешь.

«Конечно, пойму», — подумал Стефан. Уже сейчас, будучи собеседником неизвестного ему Хольдера, он оказался обладателем странной информации, которая, вроде бы, раньше была решительно неизвестна. Ни ему, ни людям — никому.

Сами рутены именовали себя иначе, помня о своей далекой родине. Но так уж устроен этот мир, что иногда народы куда-то уходят по причине, известной только им самим. Так случилось с легендарной чудью белоглазой, ушедшей, говорят, под землю. Что там, под землей, медом намазано? А была чудь сильна своим единством, жила у Чудского озера и хоть бы ей хны. И Китеж у нее был. Но повлекли ее «кротовые норы», как издревле величали подземные ходы, по ним, говорят в любое место Земли попасть запросто можно.