Чтение онлайн

Вообще-то, корректнее следует сказать, что не прыгнул, а просто прижал к себе руки и ноги - уж легче разбиться там, внизу, либо вылететь, как пробке, с другой стороны Земли, чем попасться на клык какой-то отвратительной твари.

Потык сразу же пребольно ударился о какой-то выступ, отскочил к другой стенке дыры, весьма неровной и бугристой, и уже готовился лететь дальше, как откуда-то сбоку высунулась рука, схватила его за шиворот, произнесла нецензурное выражение, и втащила в боковой ход.

Умирающий красный огонек осветил зверское лицо Илейки, его безумные глаза, и слабо блеснувший меч, в то время как он высовывал клинок в дыру режущей кромкой наверх. В следующий момент на оружие обрушился кто-то скользкий, бесформенный и достаточно большой - даже больше человека, пожалуй.

Этот кто-то разрезал себя чуть ли не наполовину, но умереть от болевого шока не торопился. Зависнув на мече, как на жерди, он отчаянно защелкал по стенкам жалом, отращенным прямо из самого зада. Ну, или это был такой хвост.

– Бей, сволочь, - отчаянно прошипел Илейко, пытаясь выдернуть свой меч из туловища монстра.

Вдаваться в подробности побудительного обращения, к нему или к чудовищу относящееся, Потык пока не стал. Он выдернул свой клинок и начал им кромсать на части своего былого преследователя. Это было не очень удобно, потому что два взрослых мужчины в самом расцвете творческих и физических сил, не могли уместиться рядом друг с другом в тесном подземном ходе.

Но, тем не менее, Илейке удалось вытащить из тела бесцветного монстра свой меч, а тыкающему из-за его плеча Михайле - отхватить то самое жало, которое упало к ним под ноги и скрючилось.

– И это змей, - выдохнул лив, когда конвульсивно дергающееся тело улетело куда-то к центру Земли.

– Скорее, червь, - согласился гуанча.
– Расплодились, гады. Кто - сволочь?

– Забей, - ответил Илейко. Ему вспомнился поединок со Змеем Горынычем и показалось, что тогда было проще (см также мою книгу "Не от Мира сего 1", примечание автора).
– Огонек у нас скоро издохнет.

Действительно, свет в статуэтке еле-еле рдел.

Вообще-то лишь только при помощи этого хитрого, либо нехитрого источника Илейко и зацепился за боковой вход. Фигурка, упущенная из рук ливом, кувыркалась вниз быстрее, чем он сам. А Нурманин развел в стороны ноги и даже выхватил меч, пытаясь им зацепиться за стену. Скорость падения уменьшилась, но увеличилось количество ударов по всем неровностям хода. Смотреть был некуда, поэтому Илейко смотрел вниз и отметил про себя, что начал приближаться к своему летящему вниз источнику света. Он даже его догнал, но не перегнал, потому что всеми своими конечностями лив постарался удержаться за открывшуюся боковую нишу, куда статуэтку и швырнуло. Это ему удалось. А потом прилетел Потык. А потом спустился червь.

– Что дальше-то делать будем?
– спросил Илейко.

– Идти на закат, - ответил Михайло и потряс руками, словно чиганская танцовщица.

Никто из них не имел ни малейшего понятия, где они находятся, а сгущавшаяся по мере умирания света тьма язвительно намекала: "Вы в полной заднице, ребята". Они полезли по узкому лазу прочь от хода, идущего вниз. Вылезли, конечно же, к камню, перекрывавшему проход. Фигурка уже давала лишь слабую искорку, которая не могла ничегошеньки осветить вокруг.

Илейко несколько раз поднес свой меч к преграде, а потом заметил:

– Обычный камень.

– И что?

– Так сдвинем его.

Они попытались стронуть валун с места, лив - руками, а Потык - ногами, и это им удалось. Сначала еле заметно, потом сильнее камень закачался под напором, а потом, неожиданно, просто откатился в сторону. Люди не успели перевести дух, потому что с той стороны им в глаза ударил свет. Вообще-то свет - не свет, а какое-то искажение света. И еще: в получившемся проходе кто-то стоял.

– А я уж думал, ты нас потерял, - произнес Михайло с явным облегчением в голосе.

– Отсюда надо выходить, - ответил Алеша.
– И, как можно скорее.

В пещере, куда они выбрались, тьмы, как таковой, не было вообще. И Илейко, и Потык сначала думали, что резь в глазах от того, что отвыкли они зреть что-либо, но, сколько бы ни держали веки прикрытыми, сколько бы ни моргали, а лучше видеть не стали. Свет преломлялся во всех направлениях, словно воздух состоял из маленьких зеркал. Приглядеться к чему-нибудь было невозможно: видение начинало вибрировать и туманиться.

– А я тебя теперь тоже вижу, - сказал Илейко, помахав перед Алешей своей широкой, как весло, ладонью. Может быть, этим движением он хотел разогнать наваждение, но этого не произошло.

– Надо уходить, - повторил Алеша, отчего-то огорчаясь.

Вероятно, его разум принял то, чего не хотело допустить тело: чем меньше у него оставалось жизни, тем сильнее на него действовала Мана, смертная сила.

Люди в этих уровнях подземелий жить не могли, это было сродни с огнем, попавшим в воду, либо, наоборот - с водой, угодившей в пламя.

– И как здесь кто-то мог выживать!
– сказал Михайло.

У яйцеголовых были красные глаза, поэтому и у истуканов они были изображены такими же. Вряд ли это было простым совпадением. Как уже упоминалось, жители подземелий могли выбираться наверх, но почему-то предпочитали этого не делать. Их наряд, при появлении на поверхности состоящий из поставленных торчком перьев, вызывал у аборигенов благоговейный трепет и раздражение у рыжебородых. Покорные дикари отождествляли яйцеголовых с Человеком-птицей, который и есть бог. Белые же были другого мнения, но им никто не интересовался. Аборигены соседей по острову старательно избегали и не отказывали себе, если предоставлялась возможность совершить им вред. Вообще-то, тактика диких людей с материка оказалась самой действенной. Они выживали любой ценой, и это им, в конце концов, удалось.

А куда подевались большие белые люди с синими, как море глазами? Только Кон-Тики знает (об этом у Тура Хейердала, примечание автора).

Но кое-что эти отважные путешественники на плотах успели сделать. Они сумели слегка отсрочить обволакивающее Землю зло, но, с другой стороны, именно из-за них Мана пошла другим путем, не через своих адептов и их производные, а через обычных людей. Но кто же мог такое предположить?

Были уже готовы истуканы с шапками-концентраторами на головах - тоже весьма впечатляющего размера: высота шапки в рост человека и диаметр в полтора раза больше. Их сделали из глины, подвергнув в гигантских печах необычайно высокой термообработке, и водрузили на макушки каменных гигантов без всяких крепежей.

Но то ли время было упущено из-за отчаянного сопротивления рыжебородых парней, то ли изменилось само отношение к человеческому упорству и несгибаемости: если врага нельзя уничтожить, его надо приручить. Впрочем, в этом приручении для яйцеголовых длинноухих парней роли уже не было отведено никакой. Они сделали свое дело.

Как поднялись Илейко и Потык из этого бликующего светом подземелья, они даже не помнили. Просто шли вперед, временами выполняя указания Алеши, чтобы повернуть в нужном направлении. Несколько раз им перебегали дорогу невысокие существа, похожие на людей в килтах, но напасть они не отваживались. Целую вечность они добирались до места, где произрастал совсем задичавший сад, да стояли заброшенные хижины. Они напились дождевой воды, которая притекала откуда-то с поверхности, съели несколько плодов и намеревались слегка отдохнуть, но Алеша запретил это делать.