Чтение онлайн

— Лимонад, пожалуйста!

Поддержал его и юный спутник.

— Я, дядя Бьенол, лучше яблоко съем, — потянулся к своей сумке Алик. — Из дорожных запасов, что дали в комиссариате, а потом и газировки отведаю!

Уже допивая свой бокал, Бьенол чуть не выплеснул его остатки себе на новый костюм — самолет дал резкий крен, облетая грозовой фронт.

Алик же оказался менее ловким, чем Бьенол. Сумка выпала из его рук, и оттуда покатились по салону ярко красные яблоки.

— А это что, малыш?

Рядом с сиденьем, тоже выпав из сумки, лежал пакет, завернутый в плотную оберточную бумагу.

Алик ответил самым подробным образом:

— Комиссар просил передать документы лично прокурору Кривпорта или мистеру Бредли.

Однако пришелец его уже не слушал:

— Дай-ка мне, гляну, что там?

Приложив ухо к свертку, Бьенол четко различил тиканье часов.

— Странные бывают документы, — он с тревогой глянул на пакет. — С часовым механизмом.

После чего Бьенол, с треском разорвал обертку неожиданного послания комиссара Бенитеса.

Под ней оказалась металлическая коробка. Родная сестра той, что когда-то на асьенде показывал им Мануэль Грилан.

— Пентрит! Самая страшная взрывчатка, — определил по запаху Бьенол. — Из арсенала дона Луиса.

Память о прошлом вновь ворвалась в жизнь их обоих.

— Мина! — воскликнул Алик, с некоторым запозданием понявший содержание послания, пронесенного ими на борт самолета.

Его попытался успокоить взрослый.

— Спокойно! — выдавил из себя сетелянин. — Может, у нас есть еще время что-то придумать.

Но обмануть своей уверенностью уже никого не мог.

— Вряд ли! — с отчаянием донеслось с соседнего кресла.

Только что поверивший в свое обретенное счастье, подросток вдруг снова потерял все, что у него было.

— Самолет герметичен, взрывчатку с его борта уже не убрать, — проговорил Алик. — Мы пропали!

Только сетелянин не впал, как и он, в панику:

— Действительно, осталось одно…

Бьенол, с прояснившимся взором, глянул на своего юного спутника:

— Я-то сам вместе с этой адской машиной могу покинуть лайнер в любой момент.

Затем пришелец, повернувшись прямо к Алику, очень крепко прижал его худое тельце к своей широкой груди:

— Живи, малыш!

Алик смотрел на него во все глаза, на которые накатывали слезы.

В свою очередь Бьенол продолжал:

— Живи за себя и за меня!

И успел даже дать напутствие на будущее.

— Обязательно добейся правды! — услышал от него на прощание Алик Колен. — А мне уж, видно, не судьба…

…Никто из двухсот пассажиров самолета, даже не обратил своего внимания на то, как внезапно опустело одно из кресел рядом с плачущим подростком.

Лишь через секунду все почувствовали тугую волну, качнувшую громадную тушу самолета.

Кто-то возмутился:

— Опять воздушная яма.

И лишь рыбаки одного из траулеров, наблюдая за полетом, высоко в небе, пассажирского лайнера, заметили ниже его следа яркую вспышку.

— Вроде бы как салютуют кому?

— Нашли место!

Жизнь продолжалась.

…Вот уж кого не ждал сеньор Сарбино на своей, затерянной в глухом горном тропическом лесу, асьенде, так это, пожаловавшего к нему без приглашения, мобильного полицейского десанта.

Хотя начиналось всё к его полнейшему удовольствию.

Лишь только с утра пришлось поволноваться, когда с выгона для скота, превращённого в аэродром для легкомоторной авиации, вдруг исчезла «Сессна», унося в облака чужаков, способных в другом мире раскрыть немало тайн, выведанных ими на здешней усадьбе.

Но и с этим досадным происшествием удалось покончить достаточно просто.

Проследив за тем, как радист выполнил все для дистанционного осуществления взрыва самовольно улетевшего самолета с тремя беглецами, временный управляющий имением дона Луиса посчитал, что свою миссию, практически, исполнил.

— Самолет далеко не улетел, — был уверен в достигнутом результате, этот, самый главный из преследователей. — Неугодных свидетелей более на свете не существует!

Остальное его — не касалось.

Тем более что вся ответственность, возложенная доном Луисом за сохранность той самой парочки — угрюмого неразговорчивого мужчины и тщедушного мальчишки:

— Лежала на чужаке в этих краях.

На, недавно исчезнувшем в неизвестном направлении, сосланном из Штатов к ним, как говорили злые языки, на перевоспитание, кабальеро Мануэле Грилане.

Потому, отдав все полагающиеся руководящие распоряжения по встрече очередного каравана с сырцом — кокаиновой пастой, произведенной в лабораториях, расположенных выше в горах, чем их перевалочный пункт, сеньор Сарбино решил в этот хлопотный день отправиться спать раньше обычного.

Потому столь разительной была для него перемена окружающей обстановки после внезапного пробуждения на заре.

Вот уж точно, как говорится, опешил, когда его принудительно, криками, подкреплёнными, решительными действиями чужих рук, подняли с постели, даже не совсем одетого.

Сделали это несколько свирепых коммандос, не скупившихся на тычки и угрозы в адрес, ничего не понимающего хозяина самых лучших апартаментов в главном здании поместья.

Они же, затем, под дулами своих пистолетов и автоматического оружия, вывели арестованного во двор усадьбы.

Там всюду, куда ни кинь взор, уже деловито сновали полицейские, да орудовали их помощники — те же самые военные десантники из летучего отряда коммандос.

Тогда как на лугу, откуда вчера взлетела, с тремя беглецами на борту, легкомоторная «Сессна» с тремя беглецами ранее имевшая технические повреждения, что были получены самолётом в аварии, совершённой при неудачном приземлении, теперь повсюду стояли вертолеты с правительственными эмблемами на бортах.

Их происхождение удалось узнать «засоне», упустившего на своей перине, чуть ли не царствие небесное, из тех рассказов, что услышал сеньор Сарбино от, встреченных им во дворе, простых обитателей асьенды.