Чтение онлайн

– …И тогда я ей говорю: «Мадлен, если после этого пойла я проснусь в канаве без порток, то вернусь сюда со своими парнями и наведу в твоем бардаке такой бардак, что ты поймешь, что прежде не понимала настоящего значения слова «бардак», ха-ха!» – Кадык Рома заходил ходуном, пока лариец заливал в глотку очередной бокал черного перченого вина.

– Аделина, наш гость появился. Приведи его.

– Слушаюсь.

Вскоре в комнату, клацая когтями по полу, вошел туклусз. Вошел, щурясь от слишком яркого для его огромных глаз света и старясь не задевать сложенными крыльями элементов интерьера. Чтобы удобно усесться, ему понадобился табурет без спинки, на который рукокрылый уселся с ногами. Зато со столовыми принадлежностями проблем не возникло. Несколько минут мы с Ромом наблюдали, как новый гость аккуратно режет филе лосося четырьмя работоспособными пальцами.

– Друг мой, будете пить фалеску, кьянти или игристое? – бодро осведомился лариец.

– Я бы не отказался от свежего виноградного сока, почтенные зеньор, тан.

– Отлично! Кстати! А я рассказывал вам, как однажды мне и еще двоим парням приказали покрасить корову в зеленый цвет, чтобы…

Покидая мою обитель, Джек Ром слегка покачивался, но в целом надежно стоял на ногах и даже почти полностью владел языком. Он благодарил меня за гостеприимство, приглашал с ответным визитом к себе и источал огромное количество положительных эмоций, смешанных с перегаром. Этот квадратный человек без посторонней помощи приговорил три бутылки вина и чувствовал себя отменно.

С чердачным гостем все обстояло иначе. Туклусзы с алкоголем не дружили, потому нетопырь сохранил полную ясность рассудка и согласился побеседовать после ужина.

– Право не знаю, чем могу быть вам полезен.

– Вы ведь абориген?

– Родился и рос в Арбализее, да.

– Очень интересно. Путешествовали?

– Сезонные миграции в Ньюмбани, гнездились в прибрежных пещерах Гуандараники и Сингуборо-Талеки. Один раз был на берегу Красного песка.

– Далекие путешествия.

– Летал всего трижды. Зов природы слабеет от поколения к поколению.

– Понимаю. Пожалуйста, расскажите мне о том, как вы видите Арадон? Я хочу знать от местного жителя.

– Не лучшего кандидата вы выбрали, митан. Голос со дна помойки, знаете ли…

– С самого дна много чего можно разглядеть, вы уж поверьте.

Туклусз пожал плечами и поведал мне довольно печальный рассказ о том, какое место судьба отвела его виду в этой стране. Он рассказал, что из-за отдаленного сходства с малодиусами туклусзы натерпелись в свое время обвинений в вампиризме. Потом их нарекли главными разносчиками бешенства и еще долго преследовали, чиня кровавые расправы. Будучи свободными от материального имущества, нетопыри не платили Арбализее никаких налогов, а потому считались бесполезными и правами приравнивались к животным. В неурожайные годы виноградари обвиняли их в обжорстве из-за любви к фруктам, а когда в море переводилась рыба, тем же грешили и рыбаки. В последнее время мученикам стало немного легче благодаря новым королевским законам. Если раньше убивать их мог кто угодно и где угодно, то теперь это позволялось, лишь если нетопырь заберется на частную собственность. То есть вчера вечером я мог просто убить это в высшей степени разумное существо безо всяких негативных последствий для себя.

– Прежде большинство моих сородичей гнездилось на борумм, в телах утесов есть неглубокие, но вполне вместительные пещеры. Но после того как пожар основательно растерзал Чердачок, мы облюбовали поврежденные, а затем и заброшенные хозяевами здания. Недавно власти города начали что-то делать на востоке этого района, кажется, там что-то строят. Если они возьмутся за дело всерьез, придется вновь выселяться. К сожалению, в Рыжих Хвостах нам прибежища не найти.

– Цыганский район?

– Район? – Огромные уши туклусза широко оттопырились, выражая хозяйское замешательство. – Там голые песчаниковые холмы, облизываемые ветром и раскаляемые солнцем. Это не район, а местность. Три цыганских клана устроили там стойбище лет сто назад и до сих пор никуда не делись. Город вырос с тех пор, подошел вплотную к их территории, и лишь поэтому Хвосты стали считаться его частью.

– А что в Двуличье?

– Если тан заговорил о Двуличье, он, должно быть, знает, что там нельзя купить себе дом, там можно лишь родиться. Однако тамошние обитатели не так плохи. Когда по Чердачку побежал красный петух, в поджоге многие обвиняли цыган, их ловили, забивали насмерть, кто-то смог убежать от погрома на запад, а кто-то бросился в Двуличье.

– Они нашли там убежище?

– Нашли. Навстречу сотням разъяренных людей, авиаков, шргала и прочих вышло всего два десятка местных. Этого хватило, чтобы погромщики быстренько вернулись восвояси.

– Но Рыжие Хвосты все еще стоят.

– Стоят, конечно. Цыган трудно передушить, если они постоянно в дороге, но и оседлых передушить непросто. В Рыжих Хвостах самый большой черный рынок Арбализеи, продают все и всем, особенно бойко идут запрещенные церковью артефакты и экзотические наркотики. Таборы передвигаются по миру постоянно, перевозят украденные диковинки, часть из которых приезжает в Арадон. У цыган много золота с контрабанды, и они готовы щедро делиться с властями…

– Потому что если за выселение возьмутся керубимы, Рыжие Хвосты опустеют раз и навсегда.

– Керубимы – это ерунда, мой тан, их офицеры больше любят взятки, чем закон. Гораздо хуже будет, если за дело возьмутся храмовники. Этих не купить, они верят, что за ними присматривает сама Луна.

– Что ж, – я прочистил горло, – передайте своим сородичам, что примерно через месяц их не должно быть в Чердачке. Мне доподлинно известно, что примерно в это время район сровняют с землей.

Я попрощался с туклусзом и на прощанье позволил дневать на моем чердаке.

Второй день от начала расследования

Ранним и довольно свежим утром респектабельный, но не роскошный «Гаррираз» повез нас с Себастиной по делам в город. Целью поездки был выбран городской морг.

Через полтора часа мы уже шли по коридорам этого заведения, выискивая путь в прозекторскую. Жетон тайной службы легко обеспечил нам допуск в учреждение. Судя по отчетам керубимов, тело де Барбасско все еще не подлежало погребению и хранилось на магическом леднике. Странно. Наверное, следователи пытались отличиться, изображая серьезную сыскную работу, хотя убийцу обнаружили на теле самой жертвы. Паяцы.

Патологоанатомом оказался тучный неопрятный человек в грязном халате. Когда мы вошли в прозекторскую, он как раз ел за одним из металлических столов для вскрытий. Уточню: в тарелке были тефтели.

Помещение наполнял запах разложения, с которым безуспешно пытались бороться мятной мазью. Толстяк без удовольствия выслушал указания и, тяжко вздохнув, пустил нас в ледник – длинное полутемное помещение, заставленное глыбами грязного магического льда, который помимо жуткого холода источал запах сотен трупов, лежавших на нем за годы.

При жизни граф Антонио де Барбасско был придворным антрепренером, чуть ли не министром культуры по местным понятиям. А еще он был чернокожим, чем сильно отличался от прочих влиятельных придворных. Являясь сыном предыдущего графа де Барбасско, потомственного арбализейского гранта, в матерях Антонио имел чернокожую служанку и был рожден вне брака. Однако маленькому ублюдку повезло – ведь он оказался единственным живым потомком довольно знатного рода, и старый отец признал его наследником.

На этом, видимо, везение Антонио закончилось. Несмотря на титул и унаследованную землю, никакого особого богатства он не получил. Пытаясь построить военную карьеру, в молодости мулат добровольно вступил в Арбализейский колониальный легион и отслужил в нем около десяти лет, прежде чем вернуться в метрополию. Именно после этого и началась его карьера антрепренера.