Чтение онлайн

Не дожидаясь разрешения, Гансик двинулся к одному из шкафов, достал оттуда чистый лабораторный стакан и набрал воды в кране. Пока винтеррейкец пил, я выслушивал сообщения от разных подразделений и раздавал указания относительно вскрытых складов оружия, экипировки, цехов со станками, связанных сетью широких магистралей ангаров, а также о прочих помещениях с оборудованием неизвестного назначения.

– Расскажите, что вы делали для Грюммеля?

– Спасибо, Гансик. Главным образом, мой тан, я выращивал химер. Стальной пророк поручил мне создать новую форму жизни, антропоморфную амфибию с развитым мозгом, обучаемую для использования оружия, сильную, выносливую, долговечную, способную выживать в холодных и теплых водах, а также на глубинах со смертельным для человека давлением. Методом проб и ошибок я исполнил поручение и создал сто особей – пятьдесят разнополых пар. А Гелион Бернштейн наделил их искрой.

– Чем-чем?

– Божественной искрой, – пояснил он, – я даже сейчас, в общем-то, атеист, но не знаю, какой еще термин можно подобрать. Биоалхимик может создать тело, но лишь сущность уровня так называемого бога способна наделить тело душой. Полагаю, это было одним из условий договора между Грюммелем и Гелионом.

– Подробнее об этом.

Штейнер изобразил на лице скорбь:

– Простите, но нет, подробности мне неизвестны. Ваш покорный слуга был лишь исполнителем. Я проектировал новую форму жизни и создавал для солдат «божественное дыхание», наверняка вы уже изучили их измененные организмы…

– Изучил и даже понял, что с ними произошло.

– Ну еще бы вы не поняли!

– Где сейчас эти ваши амфибии?

– Не могу знать. Как только партия была завершена, инкубаторные установки вывезли с этой базы на другую. Где место ее расположения – меня не посвящали.

Связист доложил, что солдаты обнаружили камеру Инчиваля, и я приказал немедленно доставить его в лабораторию. Была бы моя воля – ринулся бы навстречу, но долг приказывал остаться и продолжить допрос. Также Штейнер подробно сообщил место расположения камеры ее высочества принцессы Луанар.

– Она здесь? – Почему-то эта мысль прежде меня не посещала.

– А где же еще ей быть? Грюммель собирался перевести заложницу на другую базу, но не успел благодаря вам.

– Расскажите подробнее, как у вас тут все было устроено? Что происходило?

– Извольте.

Штейнер поведал скомканно и без особых деталей, что обычно база под Старым портом была намного более людной, там базировалась основная боевая ячейка Железного Братства, на промышленных мощностях производилась военная техника, спроектированная Гелионом Бернштейном, дозревали в инкубаторах химеры. Сам стальной пророк появлялся на базе довольно редко, обычно всем руководили его приближенные Дельфлер и Нойнер. Гелион Бернштейн появлялся еще реже Грюммеля, он безраздельно правил на своем заводе, окруженный верными автоматонами. С ним Штейнер предпочитал не общаться: слишком уж тяжелой и пугающей была аура у бывшего друга по переписке.

– Он светился изнутри этим жутким светом, да так, что все кости порой можно было пересчитать. Его плоть тощала на глазах, приходилось носить тот жуткий скафандр и подкрепляться. Потом мы похитили тана эл’Файенфаса и принудили его создать тот восхитительный доспех, однако когда профессор чуть получше разобрался в происходящем на базе, он категорически отказался работать и объявил голодовку.

– Вот как? То есть сначала он согласился вам помогать, а потом вдруг резко прекратил?

– Да, он долго противился и бунтовал. Нам удалось кое-как уговорить его, использовав обман. Профессор эл’Файенфас думал, что спасает умиравшего Бернштейна, но позже разобрался, чем тот являлся и каким образом подкреплял свои силы, чтобы не погибнуть. На этом сотрудничество закончилось. К счастью, мы смогли довести проект до конца, используя его наработки.

– Чем же Дракон Времени подкреплялся?

– Ими. – Ученый посмотрел мне за спину, туда, где лежали спящие старики. – Их временем, если быть точным.

Дракон Времени похищал детей, чтобы забирать их так называемое потенциальное время. По какой-то извращенной иронии законов этого мироздания он, повелитель времени, сам нуждался в нем, чтобы подновить разваливавшийся сосуд. Штейнер порой наблюдал за ним, видел, как тот старил взрослых людей, отбирая все их время, но толку с того было чуть. Что же до детей, осушая их, Гелион действительно креп, но убивать своих доноров не стремился. Наоборот, он приказал Штейнеру поддерживать в них жизнь искусственно.

– Плоть его взрослых жертв превращалась в ньюмарин. Не такой чистый, как его собственный кристаллизованный ихор, но подходящий для создания «божественного дыхания». Дети же вот они, седые старцы и старухи, погруженные в летаргию.

– Почему именно низкорожденные? Почему не тэнкрисы?

– Откуда мне знать, мой тан? Ваш род, конечно, долговечнее нашего, но в отличие от людей ваши дети все наперечет, они не бывают беспризорными или бездомными. Человеческая нищета тем временем бесконечна, вылови хоть сотню, – никто не заметит.

– Пропажу этих детей заметили, – ответил я.

– И что с того? Их родичи смогли добиться чего-то? Нет. Только вы, тэнкрис, разрешили эту проблему. А если бы начали пропадать тэнкрисские дети, таких высокородных соискателей были бы сотни. Опять же, возможно, Гелиону требовалось человеческое время, чтобы питать человеческое же тело, или же он нуждался во времени тех, кто родился и эволюционировал в этом мире, а не явился из иного. Истина сокрыта пологом тайны. А вот, кстати, и тан эл’Файенфас пожаловали!

Инч исхудал, побледнел, осунулся. Глаза впали, блеск в них потух, и радость от освобождения светила мрачным огоньком. А вокруг мрак. Мне стало страшно так, что поджилки затряслись и взбурлила ненависть. Мой друг оказался цел и невредим, но чудовищно истощен, прежде всего – внутри. Кто-то должен был за это ответить.

– Инч…

– Спиной к спине и до конца, – улыбнулся он. – Я не сомневался ни на мгновение.

– С опозданием.

– Ерунда, сбросил пару килограммов, но все еще…

Его взгляд зацепился за улыбчивую физиономию Штейнера, и темная меланхолия обратилась пожаром ярости. Истощенный и слабый, он смог метеором преодолеть разделявшее их расстояние и, не окажись на пути Гансика, точно сломал бы винтеррейкцу шею.

– Гансик, полегче! Не повреди великий ум!

– Тварь! – рычал мой друг, пытаясь преодолеть безмолвную преграду. – Чудовище! Я вырву тебе сердце!

Впервые я видел его в таком бешенстве.

– Инчиваль, возьми себя в руки!

– Я просил его об этом много раз, мой тан, но профессор эл’Файенфас оказался неожиданно эмпатичен для тэнкриса. Он слишком близко к сердцу принимает чужие беды.

– Бриан! – Друг повернулся ко мне. – Если ты меня любишь, молю, уничтожь эту мерзость! Этот человек не должен жить! Он – монстр!

– Я вообще-то все слышу, и вы раните меня в самое сердце.

– Бриан, убей его!

– Не стоит так драматизировать…

– Молчать! – взревел я, ударяя во все стороны волной покоя. – Майор, позаботьтесь о том, чтобы тан эл’Файенфас безопасно попал на поверхность и получил необходимую помощь! Пусть его увезут в посольство и поместят под постоянный медицинский присмотр!