Чтение онлайн

Как-то само собой получилось, что я перешёл с ней на «ты», но Верочка этого, казалось, даже не заметила.

— Какие розы, он к другой ушёл, — прошептала она полным безысходности голосом. — Сделал мне подарок на Новый год… Я вчера весь день проплакала. Думала, вроде как успокоилась, приняла как данность, а сейчас вот снова.

Она вновь было всхлипнула, и я снова провёл пальцами по её волосам.

— Ну будет уже, будет… Ситуация, прямо скажем, грустная. Хотя, честно скажу, даже не представляю, как такую девушку можно бросить. Да будь я лет на пять хотя бы постарше — приударил бы только так. Вот ей-богу!

Верочка отлипла от моей груди и посмотрела мне в глаза.

— Максим… Ну что ты такое говоришь, ты же мой ученик.

— Так я ведь гипотетически! Можно же помечтать, — улыбнулся я с совершенно невинным видом, старясь ободрить Веру.

— Если гипотетически, то и я могла бы влюбиться в тебя, — теперь и на её лице проступила лёгкая улыбка. — Ты вон какой, везде успеваешь: и песни сочиняешь отличные, и книги пишешь, и в боксе первые места занимаешь. Да и сам довольно симпатичный молодой человек, а по виду тебе можно и все семнадцать дать.

Вот же ёлки-палки, а ведь возбуждаюсь. Чувствую, как мой боевой товарищ вытягивается по стойке «смирно», и ничего не могу с этим поделать. Невольно краснею, а Вера тем временем, чуть касаясь кожи, проводит кончикам пальцев по моей щеке, снизу вверх, и я, сам того не желая, лащусь к ней, как кот ластится к руке хозяйки, разве что не мурлычу. Да что же это такое происходит?! Эй, кто-нибудь — остановите же нас! А её пальцы уже касаются моих губ, и я раздвигаю их, обнажая зубы, которыми легко покусываю первую фалангу её указательного пальца. Теперь улыбка на лице Веры становится какой-то провокационной, уголки губ поднимаются вверх, а в глазах, очерченных расплывшейся тушью, пляшут бесенята. Никогда её не видел такой, она всегда казалась мне образцом целомудрия, но сейчас Вера воплощала в себе всю чувственность, на которую способна женщина в мгновения соблазнения мужчины.

Я не выдерживаю, и мои пальцы ныряют в её шевелюру, где стискивают волосы гостьи в кулак. Она закусывает нижнюю губу, закрывая глаза и изгибаясь телом так, что под тонкой блузкой я даже сквозь ткань бюстгальтера вижу её напрягшиеся соски. И мгновение спустя мои пальцы уже расстёгивают блузку. В конце концов, оправдываю мысленно себя, я практически нормальный половозрелый самец, и ничто человеческое мне не чуждо. Ну что Инга? Инга — это навсегда, во всяком случае, мне так хочется верить, она выше всего этого, мы с ней близки духовно, а все эти Татьяны и Веры — не более чем эпизод. Одной помог сбросить напряжение, для второй я выступаю в роли утешителя. Как могу — так и утешаю, лишь бы человеку было хорошо.

— Максим, что ты делаешь…

Она совершает слабую попытку оттолкнуть мою руку, пальцы которой пытаются расстегнуть её блузку. Да ладно, только что всем своим видом демонстрировала готовность отдаться, да и сейчас, вон, глаза всё ещё закрыты, губы трепещут в сладостном томлении, грудь высоко вздымается — ну какой тут отступать?!

И я продолжаю своё дело. На этот раз, когда я снимаю с неё блузку, и запускаю пальцы под чашечку бюстгальтера, она молчит… Нет, не молчит, она тихо стонет, и это стон наслаждения, уж можете мне поверить. Я расстёгиваю крючки бюстгальтера, тот падает Вере на колени, и я нежно мну две тугие дыньки. Её груди чуть больше, чем у Инги, я невольно прикидываю, наверное, двоечка с половиной…

И в этот момент мы слышим стук в дверь. У меня тут же всё внутри охолонуло, я вижу в широко распахнутых глазах моей учительницы ужас, она лихорадочно, дрожащими пальцами застёгивает блузку, а я её же носовым платком, смоченным оставшейся в стакане водой, пытаюсь вытереть разводы туши под глазами. Слышу, как кто-то пытается открыть входную дверь ключом, затем давит на дверной звонок.

— Кто это? — дрожащим голосом спрашивает Вера.

— Кто ж его знает, или родители, или соседка, — говорю я.

Визуально вроде всё более-менее прилично, и я лечу к двери. На пороге стоят батя, меховая шапка в каплях растившего снега.

— Ты чего это так долго не открывал?

— Э-э-э, тут учительница пришла из училища, — я показываю на висящее на крючке пальто, — домашние задания принесла, а я дверь закрыл зачем-то, пока мы с ней общались.

— Здравствуйте!

Верочка вышла на общую кухню, и оттуда скромно улыбается отцу. Тот снимает шапку, делает что-то вроде кивка или поклона, больше похожее на втягивание головы в плечи.

— Здрасьте!

— Вера Васильевна, — представляю я гостью, — преподаватель русского языка и литературы. А это мой папа…

— Борис Яковлевич, отец этого оболтуса, — глупо улыбается батя.

— Ну почему же оболтуса, Максим неплохо учится, да и вообще он всесторонне развитый мальчик, думаю, его ждёт большое будущее.

Верочка переводит взгляд на меня, я смущённо пялюсь в пол. Вот ведь актриса, ничем не выдаёт свою недавнюю растерянность.

— Что ж, приятно было познакомиться, я, пожалуй, пойду.

— Может, чайку с нами попьёте?

— Ой, спасибо, только что пила, Максим меня угощал. У вас очень вкусное варенье. Сами делаете?

Ещё и зубы заговаривает! Если не на народную артистку РСФСР, то на заслуженную точно потянет.

Натягивает на ноги сапожки, следом помогаю гостье надеть пальто, прощаемся, после чего поворачиваюсь к отцу:

— А ты чего так рано-то?

— Да сегодня день короткий. Мы с напарником ящики с молоком разгрузили и нас завмаг отпустила. Кстати, держи сумку, там бутылка кефира и три пакета молока, как мать просила… А эта, Вера Васильевна, ничего, симпатичная. Только глаза какие-то красные, как будто плакала. Ты её тут не обижал?

— Шутишь? — хмыкаю я.

Да уж, думаю я, если бы не появление отца, так бы обидел… Хм, Верочка потом долго бы эту обиду вспоминала. А может, и хорошо, что батя пришёл, не дал случиться, так сказать, непоправимому. Кто знает, вдруг у Веры с этим старлеем или капитаном всё ещё наладится, корила бы себя потом за мимолётную слабость. Да и мне, честно говоря. Сейчас было перед собой стыдно, хоть и придумываю на ходу отмазки, но измена есть измена, и если когда-нибудь Инга спросит, изменял ли я ей, приложив руку к сердцу, скажу: «Да ты что, милая, как ты вообще могла такое подумать?!»

Нет, ну в самом деле, то, что случилось у нас с Татьяной, было ещё до близости с Ингой, а значит, не считается. Тем более не я тогда был инициатором. А сейчас меня кто-то свыше уберёг от первой измены, пусть мы с Ингой ещё и не расписаны.

8-го января, в воскресенье, наконец-то отправляемся смотреть квартиры. Представляю отцу Инги родителей, те немного смущаются, мама лопочет слова благодарности.

— Право, пока ещё не за что благодарить, — покровительственно улыбается Михаил Борисович.