Чтение онлайн

– В смысле, Семён Кузьмич?.. А, ну да, видок у меня действительно помятый, это я всё от поминок по Высоцкому отхожу.

– Вот и я о том. Поминки-то ладно, но пить тоже надо с умом. Помните хоть, что кричали?

– Да так, с трудом…

– А у меня вот тут чуть ли не конспект ваших пьяных выражений. Мол, я дол…б из будущего, из-за меня Высоцкий на год меньше прожил…

Наверное, я сильно изменился в лице, потому что Цвигун тут же предложил мне стакан воды. Я вылил в себя весь стакан залпом, после чего Семён Кузьмич наконец предложил мне присесть.

– Вы уж так не переживайте, Сергей Андреевич, я-то в курсе вашего прошлого… и будущего. Думали, я не знал, что вы к нам попали из 2015-го? Так ведь я в одной команде с Петром Мироновичем и прочими, вошел, так сказать, в ближний круг, из которого выход только один. – Цвигун сделал глубокомысленную паузу, давая мне время переварить услышанное, и продолжил: – Так что, Сергей Андреевич, вы на будущее пейте аккуратнее, а то один раз, может, и сошло за пьяный бред, а в другой раз кто-то примет ваши слова всерьёз. И давайте договоримся, что подобное было в последний раз. Мы же вас почти ни в чём не ограничиваем, хотя могли бы… Я пока не буду эту историю выносить на обсуждение с товарищами, но сами поймите, в следующий раз обязан буду это сделать. Так что по-дружески предупреждаю… А теперь рассказывайте, с чем пришли.

Через полчаса я вышел из кабинета Цвигуна взмокшим, словно бегун после стайерской дистанции в тридцатиградусную жару. Да уж, такие «дружеские» предупреждения от председателя КГБ будут покруче разносов на каком-нибудь месткоме или профкоме.

И вообще, что-то запустил я себя, стал в какого-то слюнтяя превращаться. В других книжках «попаданцы» вон все как один супермены, сам чёрт им не брат, а я – какая-то серая мышь, только и поднявшаяся на воровстве чужого интеллектуального труда.

Нет, ну и сам кое-что сделал, не без этого, да и в любом случае мне нужен был трамплин, чтобы подвигнуть страну на перемены. Но в руки взять себя нужно. Хотя бы обратить внимание на свой внешний вид, а то когда, кстати, последний раз делал зарядку и плавал в бассейне? Вот-вот, обленился, а жирок не замедлил появиться. С завтрашнего дня берусь за ум, с выпивкой завязываю окончательно, отныне ни капли… Главное же, что Цвигун выслушал мою беду с Ордановским и пообещал связаться с Шелепиным, занимавшим пост министра внутренних дел СССР.

– Скорее всего, реальный срок парень не получит, а вот серьёзный штраф для профилактики надо бы оформить, а заодно и выговор по партийной линии. Ах, он пока не в партии? Значит, по комсомольской. И пусть к этому побитому сынку чешет, как только из кутузки выпустят, извиняется, в ножки падает. А папашу из горкома я возьму на себя, знаю его, сталкивала как-то жизнь, действительно, говнюк он редкостный.

Прежде чем проститься с Цвигуном, решил преподнести ему небольшой «презент». Буквально накануне я вспомнил о генерале КГБ Олеге Калугине, который в моих 90-х опубликовал в Штатах разоблачительную книгу о деятельности Комитета, сдав по ходу дела кучу народа. И с чистой совестью свалил после этого в США, а в России позже был заочно приговорён к 15 годам лишения свободы. Почему-то его фамилия не фигурировала в книге «Маньяки и предатели СССР», которую я обнаружил когда-то в своём ридере. Вероятно, потому, что Калугин начал гадить уже после распада Советского Союза.

– Приглядитесь к товарищу, – посоветовал я Семёну Кузьмичу на прощание, – пока он, может, и на хорошем счету, но червоточина в нём уже завелась.

И по тому, как мгновенно стал ледяным взгляд Цвигуна, я понял, что мои слова достигли цели.

Тем же вечером я вызвонил в Питере Мелик-Пашаева и передал наш с Цвигуном разговор. У того тоже будто гора с плеч свалилась. Спросил, что теперь, значит, не нужно искать замену Ордановскому? На что я ответил: пусть не торопится впадать в спячку, а втихую замену подыскивает. Мало ли, вдруг у Жоры голос завтра пропадёт, а то что-то он зачастил к врачу-фониатру в последнее время.

А через пару дней нашего несчастного Жорика выпустили, и они вместе с Ованесом поехали к комсомольскому вожаку приносить извинения. Того уже выписали из ВИП-отделения лучшей ленинградской больницы, но физиономия молодого человека, как мне рассказывал потом Мелик-Пашаев, выглядела ужасно нефотогенично. Тот, кстати, в отличие от папаши, оказался не таким уж и засранцем, извинения принял вместе с виски, к тому же признался, что является поклонником группы. Ну а с его батей вопрос тоже утрясли, уже на другом уровне. Представляю, как бесился чинуша, когда понял, что за нашего Жорика вступились Шелепин и Цвигун. Как бы там ни было, на гастроли коллектив отправился в полном составе, включая Метёлкина, который к тому времени всё же успел закрыть больничный лист.

В Англию я очень хотел попасть, побродить по Лондону, заглянуть на Бейкер-стрит, прокатиться на знаменитых двухэтажных автобусах… Да и развеяться после ухода Высоцкого не мешало бы, потому как из этого ступора я выходил очень уж тяжко. Однако выезд в капстраны мне был категорически запрещён, о чём не без сочувствия сообщил майор Метёлкин. Обидно, это что же получается, до конца жизни мне придётся оставаться невыездным?

Правда, успел побывать в Венгрии и на Кубе, что в принципе можно уже считать достижением. А мог бы и ещё раз слетать на Остров свободы (второй сезон съёмочная группа полетела снимать), но мне хватило и того почти полугода безумной жары.

А тут прогремела новость, ошарашившая не только меня, но и всех, кто близко знал Высоцкого. Один из нариков раскололся, что на самом деле Семёныча заказали. Причём заказчиком убийства стал не кто иной, как Яблович. Тот самый, что долгое время организовывал концерты артиста, заодно подсадив его на иглу. И после всего этого у него ещё хватило наглости прийти на прощание с Высоцким!

Яблович упирался недолго, потом стал давать признательные показания, сдав заодно и врача Фёдорова, также достававшего для барда наркотики, а за неделю до суда его нашли повешенным в камере СИЗО «Матросская тишина». Вроде сам вздёрнулся, хотя не только я очень в этом сомневался. Ну да собаке, как говорится, собачья смерть.

Но всё это случилось позже, в начале 1980-го, а пока до Нового, олимпийского, года оставалось ещё около месяца. Но я его приближения не ощущал. Пребывая в депрессии, сутками сидел дома. И вот как-то от нечего делать принялся рисовать на тетрадном листочке шариковой ручкой всякую хрень. Рожицы, чёртиков, каких-то зверюшек, потом переключился на самолёты, танки и машины. По памяти набросал 600-й «мерседес». Потом что-то в моей голове замкнуло, и я отчётливо вспомнил наши посиделки с Машеровым в санатории «Летцы». А конкретно тот момент, когда в числе прочего я пообещал Петру Мироновичу заняться дизайном отечественных автомобилей, доведя их до уровня XXI века. Почему бы не заняться этим сейчас?

Конечно, навыки чертёжника у меня, если честно, всегда были посредственными, даже, вероятно, скорее находились в зачаточном состоянии. Да и с автомобилями я в своё время не особо имел дело, разве что в качестве пассажира. Но в марках всё же разбирался, прекрасно помнил внешний вид десятков моделей, и при известном усердии мог постараться изобразить что-то более-менее приличное.

Засиделся так, что не заметил, как пришли жена с сыном. На пару часов отвлёкся на общение с семьей. Затем снова вернулся в свой кабинет, к рисункам автомобилей. Рисовал я на листах писчей бумаги, причём на каждую модель уходило несколько листов. Всё же нужно было изобразить автомобиль с разных ракурсов: вид спереди, сбоку, сзади… Около часа ночи я всё же соизволил нырнуть в постель к неудовлетворённо сопящей Валентине, а на столе рабочего кабинета красовался вполне приличный эскиз «тойоты-королла», наполовину готовый рисунок джипа «киа-соренто» и – «Пежо-308». Нравилась мне эта машинка, и если бы были деньги – именно её и купил бы. Наутро подумалось, что и для солидных людей что-нибудь нужно подобрать. Ну а чем не вариант, например, «Мерседес-600»? Даже ещё лучше – «Мерседес-S600».

Заодно я написал сопроводительную записку с характеристиками автомобилей: расписал особенности кресел, ремней и подушек безопасности, упомянул о бескамерных покрышках, инжекционном впрыске топлива, переднем приводе, поперечном расположении двигателя, антифризе в радиаторах охлаждения, обмыве лобового стекла и т. д. Для человека, не являвшегося автолюбителем в прежней жизни, я помнил достаточно много.

Эскизы с описанием я вручил лично Машерову, не без труда добившись у него аудиенции. Хотя даже аудиенцией это трудно было назвать. Предсовмин предложил перехватить его во время посещения завода «Калибр», куда он приехал утром 4 декабря. Пришлось ловить адресата на проходной, махать Машерову рукой, чтобы он обратил на меня внимание. Пётр Миронович принял мою простенькую папочку с тесёмочками, тут же передав её помощнику, и пообещал в ближайшее время ознакомиться с её содержимым. Ой, что-то меня уже ни во что не ставят, раньше хоть в кабинет приглашали. Типа, мавр сделал своё дело – можешь быть свободен? И радуйся ещё, что на свободе и в шоколаде.