Чтение онлайн

Тут во взгляде старшого что-то изменилось, и он посмотрел на меня с выражением, с каким смотрят на встреченного через двадцать лет одноклассника.

— Погодь-погодь… Так ты этот… Максим, что ли?

— Ну да, Максим, — кивая я, сдерживая готовую появиться на лице улыбку.

— Так чего же сразу не сказал?! — шлёпнул тот недоеденной воблой по столешнице, аж кружки подпрыгнули. — Резаный про тебя рассказывал, когда отмечали его откидку.

И тут же, понизив голос, добавил:

— Очень надо или как?

— Вообще-то, дело срочное.

— Понял… Короче, давай завтра здесь в это же время. Сможешь подойти?

— Думаю, смогу.

Мы ещё немного поболтали, я допил кружку, вторую оставил мужикам, а остатки своей воблы решил догрызть по пути — рыбка оказалась на удивление вкусной. Что ж, лёд тронулся, господа присяжные заседатели. Надеюсь, тронулся в нужном направлении.

Наша встреча состоялась следующим вечером в частном доме на задворках улицы Гагарина, куда меня привёл тот самый «старшой», назначивший встречу в той же пивнухе. Весь день валил снег, и ведущую к дому тропинку порядком занесло. Такое ощущение, что тут вообще никто не жил, да ещё и окна были тёмными. Оказалось, одно светилось, но с той стороны, оно выходило на утопшие в сугробе лысые заросли то ли смородины, то ли малины, за которыми метрах в ста виднелась здоровенная водокачка. На фоне серого, подсвечиваемого отражённым светом неба она смотрелась грозным исполином, готовым размозжить голову любому, кто посмеет к нему приблизиться.

На условленный стук дверь открыл сам Леонид. Со времени нашей последней встречи Резаный чисто внешне немного, но изменился в лучшую сторону. Одет был цивильнее, чем в поезде, ну это понятно, приоделся на свободе, и лицо его казалось каким-то другим, более упитанным, что ли, и тщательно выбритым. А глаза те же: две иглы, пронзающие тебя насквозь.

— Здорово, Максим! — протянул он мне руку. — Думал, не доведётся нам с тобой больше свидеться, ан вон как судьба повернулась. Проходи… Не разувайся, полы холодные.

А сам во вполне себе домашних тапочках, правда, ещё и в шерстяных носках. Миновали сени со слабой лампочкой ватт на сорок, небольшую комнатушку с древней плитой, оказались в другой комнатушке, с печкой, переоборудованной на работу от природного газа. В горниле стоял древний чайник с вмятиной на боку. Не исключено, что им кого-то когда-то приласкали. Лёня прикрыл дверь, здесь было на порядок теплее, чем в первой, неотапливаемой комнате. Лампочка тут была под зелёным, гофрированным абажуров, конус света сходился на квадратном, накрытым клетчатой, местами порезанной клеёнкой столе. И что удивительно, я увидел на клеёнке свежий номер журнала «Человек и закон» и лежавшие рядом очки. А что, правильно делает, изучает специфический журнал.

— Чайник только что вскипел, садись, наведу, — сказал Лёня.

Он бросил в чистую эмалированную кружку щепоть заварки и заливая её кипятком. Со второй кружкой проделал ту же процедуру, только заварки кинул уже три щепотки. Подвинул початую пачку рафинада, мол, кидай, сколько надо. Больше никаких разносолов не предложил, ну я особо и не настаивал.

Как всякий культурный человек, не торопил с расспросами, видимо, считая, что гость сам выскажется, когда посчитает нужным. А я и не знал, с чего начать разговор. С такими людьми нужно фильтровать каждое слово, не будешь же спрашивать: это типа твоя берлога? А чего, бобылём живёшь? А на что живёшь, всё воруешь?

Уловив мою заминку, Резаный чуть заметно усмехнулся, спросил сам:

— Как жизнь-то? Учишься?

— Да а куда ж я денусь? Учусь… Книжки пишу, музыку сочиняю, боксом занимаюсь, готовлюсь к первенству ВДСО «Трудовые резервы», — неожиданно для самого себя разоткровенничался я.

— Ого, книжки пишешь?

— Ну да, вот только первый роман в «Молодой гвардии» вышел. Один экземпляр тебе принёс в подарок, может, почитаешь на досуге. Правда, пока не подписывал, подумал, как-то не очень, если напишу пожелание Лёне Резаному. Может, по имени отчеству?..

— Да какое там имя-отчество, — хмыкнул Леонид. — Но можешь подписать — Леониду Филимонову. На добрую память или как там у вас, писателей, принято? А про что книга-то?

— Про Великую Отечественную. Но вначале присутствует элемент фантастики, когда наш с тобой современник, студент, проваливается во времени в осень 1941 года. Дальше уже никакой фантастки, только становление героя, превращение из сыночка состоятельных родителей, привыкшего жить на всём готовеньком, в настоящего воина.

— Надо же, как закрутил… Ладно, почитаем на досуге. А что ещё происходит в твоей жизни? Неприятности, может, какие?

Так вот, тактично намекнул, мол, зачем пришёл? Что ж, видимо, пора переходить к сути дела. Её я изложил Лёне буквально за пару минут, в деталях описав, как выглядела сумочка. Тот, выслушав меня, задумался, прихлёбывая из кружки, потом кивнул на мой остывающий чай:

— Пей, а то холодный кто ж пьёт… Помочь хорошему человеку можно, отчего не помочь… При мне такая сумка не всплывала, я поспрошаю знакомых, может, кто из них чего знает или слышал. Но могут быть и залётные, правда, всё равно они должны получить разрешение на «работу». Ты вот что, у тебя телефон дома есть? Запиши вон на газетке, вот тебе карандашик… Короче, как что-то выясню — позвоню.

Засим, как я понял, аудиенцию можно было считать законченной. Для приличия я сказал, что мне ещё нужно в одно место успеть, тем самым как бы оправдывая свой уход, Лёня не протестовал, и мы распрощались. Только выйдя за ограду дома, и накинув на калитку, как просил Резаный, щеколду, я понял, что для моей то ли взрослой, то ли юношеской психики эта встреча стала серьёзным испытанием. Вроде и знакомый, бились друг за дружку, но его принадлежность к воровскому обществу, в котором он, я так понял, занимал не последнее место, серьёзно напрягала. Кто его знает, чем мог закончиться мой визит к этому урке, поставили бы на перо, сняли с мёртвого вещички — сегодня я прикинулся вполне нормально — и выбросили бы моё тельце в сугроб за кустами. По весне нашёлся бы «подснежник». Может даже опознали бы на радость или горе матери. Всё же, мне кажется, думать, что твой сын пропал без вести и, быть может, всё ещё жив, чуть легче, чем знать, что его не стало. Аж сердце защемило от таких мыслей.

Два дня прошли в томительном ожидании и, наконец, вечером 9 декабря раздался телефонный звонок. Словно зная, что это меня, я первым подскочил к телефону.

— Максим? Это Леонид. Звоню по твоему вопросу, — без предисловий начал Резаный. — Завтра в 6 вечера сможешь подойти на угол Московской и Горького?

— Думаю, что да…

— Лады, там и встретимся, потом пойдём — перетрём кое с кем.

После чего повесил трубку. Вот и весь разговор… Хотя правильные воры, наверное, и должны быть людьми серьёзными, немногословными, а Лёня, как мне казалось, был как раз из таких.

На встречу я снова оделся попроще, кто знает, что и кто меня ожидает. Успел после часовой репетиции дома переодеться и хлебнуть чайку с бутербродом. Есть вообще не хотелось из-за охватившего меня волнения, хотя мама и настаивала, чтобы я как следует поужинал. Сказал ей, что идём с Ингой в кино, может, в кафетерий ещё заскочим.

На условленное место подошёл без пяти шесть. Погода, что называется, шептала. Падал лёгкий снежок, слабый морозец пощипывал нос и щёки. Провёл рукой по подбородку, где после недельной давности бритвы пробился жестковатый пушок. Почему-то в этой жизни я взял бритву в руки раньше, чем в прежней, может, это с щетинкой вместе моя настоящая душа пробивается наружу? Хм, не забыть спросить у «ловца», если он соизволит меня посетить в ближайшее время.