Чтение онлайн

Потерю денег мы бы, пожалуй, пережили, но паспорт… Это ж мороки сколько — новый получать. А вот сумочку действительно жалко. Я её в предпоследнюю поездку в Москву купил, удачно попав на «выброс» в ЦУМе и отстояв чуть ли не часовую очередь. А позавчера вот подарил маме на день рождения. Для неё итальянская сумочка ценна не сама по себе — а как подарок от сына. Да ещё и руку ушибла, падая, когда грабитель, вырывая сумочку, её сильно оттолкнул.

Понятно, что первым делом, даже не заходя домой, мама рванула в Ленинский РОВД, находившийся практически по пути её движения к дому. Я же о случившемся с ней узнал только по возвращении с тренировки.

Меня сразу насторожили мамины покрасневшие глаза, я спросил, что случилось, и услышал сбивчивый рассказ о том, как её ограбили, после чего она побежала в РОВД, написала у дежурного заявление, тот передал кому-то по телефону описание преступника, которого мама толком и не запомнила, составил опись похищенного и отправил восвояси, предварительно записав данные пострадавшей, включая адрес и домашний телефон.

К моему приходу мама успела принять успокоительное, правда, вместо валерьянки предпочла налить сто граммов из початой бутылки коньяка, стоявшей в холодильнике чуть ли не с весны и каким-то чудом ещё не опустошённой батей.

— Та-а-ак, — протянул я, наморщив лоб, когда выслушал эту печальную историю.

Что мне в этой ситуации предпринять, я не имел ни малейшего понятия. В общем-то, разве что напроситься лично на приём к Любушкину — не к Уланову же идти — и попросить подойти к вопросу поиска гопника более ответственно. Но это будет выглядеть не очень этично, со стороны можно подумать, будто наша милиция работает из рук вон плохо, и только по блату может проявить рвение.

Нет, это не вариант. Тут-то я и вспомнил про моего поездного попутчика — Лёню Резаного. Тот что-то говорил про Заводской район… Точно, если, мол, какие-то проблемы будет, понадобится помощь — в Заводском районе все знают Лёню Резаного. Может быть, попробовать его поискать? Тут, конечно, не его вотчина, тут центровые рулят, но всё же, не исключено, по своим каналам ему удастся выяснить, кто гоп-стопнул мою маму.

Но сразу кидаться на его поиски я н стал, решив подождать пару дней, может быть, милиции всё же удастся выловить негодяя. Не удалось… На следующий день маму вызвал к себе следователь, который взял её дело, показал фотографии каких-то уголовников, но она, естественно, никого не опознала.

— Может и залётные какие, будем искать дальше, — без особого энтузиазма в голосе сообщил следователь.

Когда мама передала мне разговор со следаком, я понял, что это «висяк», и мне всё же придётся наведаться в Заводской район. Честно сказать, не очень-то хотелось это делать, ведь мог влипнуть в какую-нибудь неприятную историю, но тут уж вроде сам себе дал слово сделать всё возможное по возращению маме хотя бы сумочки. Прежний Максим Варченко никогда бы в жизни не решился на подобную авантюру, а нынешний почти и не раздумывал.

Так что на следующий день после репетиции я направил свои стопы в Заводской район.

Для поисков старого знакомца решил одеться попроще, словно предчувствуя, что придётся побывать в местах, где парни в лётных куртках и джинсах могут привлечь ненужное внимание. Где именно искать концы Лёни Резаного — я не имел ни малейшего понятия, однако, побродив в районе между ЗиФом и часовым заводом, выяснил, где находится самая популярная пивная, и вскоре уже переступал порог прокуренного помещения под игривым названием «Василёк».

Высокие круглые столики на неустойчивых ножках и прилавок у дальней стены, за которым дородная тётка в давно нестиранном халате разливала из краника «Жигулёвское» в толстостенные полулитровые кружки. На улице около нуля градусов, но всё равно, на мой взгляд, употреблять пенное зимой, да ещё и в таких не совсем комфортных условиях — реально моветон.

У каждого столика стояли по трое-четверо мужиков, по виду простые работяги, лет от тридцати и старше, видно, зашли после смены пропустить по кружечке-другой. Из закуси — классическая сушёная вобла. Под потолком — клубы сизого дыма, и мерный гул от множества прокуренных голосов.

И к кому из них ткнуться с вопросом про Лёню Резаного? М-да, дилемма…

Хотя… Приглядевшись, я разглядел за самым дальним столиком троих мужичков лет от тридцати до сорока, они по виду не очень напоминали рабочих. Развязные манеры, у одного во рту блестит золотая фикса, пальцы с наколотыми перстнями… Можно попытать счастья, всё равно ничем не рискую.

Натянув шапку на самые глаза, утопив нижнюю часть лица в мохеровом шарфе, я подошёл к стойке и, дождавшись, когда от неё отчалит мужик сразу стремя кружками в руках, нарочито сиплым голом небрежно бросил тётке в халате:

— Барышня, ливани-ка пару кружечек, чтобы пены поменьше, и четыре воблы мне там выбери посимпатичнее.

Та смерила меня оценивающим взглядом, и в этот момент я малость струхнул. Вроде габаритами иного мужика превосхожу, и держаться стараюсь уверенно, но, может, отсутствие намёка на морщинки вокруг глаз или ещё что-то всё же выдаёт во мне подростка?

— Всем вам пены поменьше и воблу побольше, — проворчала она, подставляя кружку под жёлтую струю. — Рупь шестьдесят с тебя.

Сунув рыбу в карман старой куртки, подхватив кружки, я неторопясь, старясь не расплескать, двинулся в сторону дальнего столика.

— Народ, можно к вам? — уже нормальным голосом спрашиваю я.

При этом как бы ненавязчиво поглядывая на мужика с наколотыми перстнями, его интуитивно я выбрал старшим в этой компании.

— Не рано тебе пиво-то пить? — спрашивает тот, сверкнув фиксой.

— В охоточку можно, — говорю я.

И сам по-хозяйски выставляю кружки на освободившийся для меня на столе пятачок, рядом шлёпаю четыре воблы.

— Угощайтесь, — киваю на рыбу.

Мужики не заставляют себя просить дважды, без всяких «спасибо», словно бы и ждали чего-то подобного, начинают чистить воблу, сдирая чешуйчатую шкурку. Я тем временем делаю небольшой глоток, едва сдержавшись, чтобы не сморщиться. Никогда не любил пиво, чисто по вкусовым ощущениям, да и опьянеть с него — нужно сильно постараться. Но ради дела на какие только жертвы не пойдёшь.

— Ты кто по жизни-то? — интересуется старшой.

— Учусь в железнодорожном училище, — отвечаю я без лишних подробностей.

— Рогач, значит?

— Угу.

— Что-то я тебя раньше в этой тошниловке не встречал.

— Да я, если честно, и не большой любитель. Нужда заставила.

— Что за нужда? — явно заинтересованно спрашивает средний по возрасту.

— Человечка одного ищу, Лёней Резаным зовут. Может, слыхали?

Мужики исподволь обмениваются взглядами, а я внутренне замираю. Похоже, Лёню Резаного они знают, как минимум слышали. Клюнут?

— Не, не слыхали, — говорит старшой, с равнодушными видом отщипывая от воблы кусочек просоленной плоти.

Вот те раз… А я уж было настроился на продуктивный разговор.

— Жаль, — говорю и натурально так вздыхаю. — Мы с ним в поезде познакомились, когда он с отсидки откинулся и в Пензу возвращался. Заварушка там случилась у него в вагоне с одной пьяной компанией, а я ему малость помог отмахаться. Когда на перроне прощались, сказал, мол, если что — в Заводском районе Лёню Резаного все знают. Похоже, что не все.