Чтение онлайн

Наконец и до нас дошёл черёд. Ведущие объявили нас как молодой, но уже известный в Пензе коллектив, который исполнит песню «Прорвёмся!». Глядя на Вальку, я всё ещё переживал, не дрогнет ли парень в такой ответственный момент? Может, стило ему для расслабона налить соточку? Но теперь уже поздно об этом думать.

Наше появление на сцене было встречено настороженно. Если бы объявили меня одного, наверняка случилось бы оживление, всё-таки я успел стать в Пензе местной знаменитостью. Впрочем, не успели мы воткнуть в гитарные разъёмы «джеки», как кто-то довольно громко заявил:

— А ведь это Максим Варченко! Тот самый, писатель и музыкант, его по нашему телевидению показывали, а потом интервью с ним в центральных газетах было. Ну вон он, с красной гитарой, в джинсах.

Тут же по залу пошли перешёптывания, и пресечь их удалось, только сказав в микрофон слова приветствия и поздравив сотрудников органов правопорядка с их профессиональным праздником. Дальше пошёл играть бодрый проигрыш. Через три минуты по итогам нашего выступления можно было смело сказать, что мы произвели фурор. Честно сказать, я не ожидал, что люди в погонах будут нам аплодировать стоя. Больше всех старался счастливый донельзя полковник Любушкин, не забывая коситься на непосредственное руководство. Генерал-майор Иван Дмитриевич Уланов тоже аплодировал стоя, не жалея ладоней. Кто-то закричал: «Ещё!», следом раздалось: «Бис! Бис!», и стало понятно, что народ требует от нас повторить песню. Я посмотрел на ведущих, те мне с улыбками одобрительно закивали, и я объявил, что, идя навстречу пожеланиям собравшихся, мы сейчас ещё раз исполним песню «Прорвёмся!» Что мы и сделали, заработав очередную порцию аплодисментов. Ну всё, пора валить, подумал я и, закончив с поклонами, первым отправился за кулисы, а мои музыканты, будто цыплята за курицей, заковыляли следом. Правда, Юрцу пришлось потом возвращаться за синтезатором, так как Лене утащить такую бандуру было не под силу. Он и в ДК его корячил на себе, и обратно потащит. Ну а что, ему же не пришлось нести ударную установку, а у нас с Валькой в руках были гитары.

— Молодец, Валентин, не подкачал, — похвалил я нашего басиста-вокалиста. — А уж на повторном исполнении ты вообще зажигал покруче меня.

На самом деле, конечно, круче меня на сцене никого не было, а Валька как стоял столбом, так и стоял, расщедрившись лишь на притопывание в такт песне. Хотя ему, конечно, было сложнее других, как я уже упоминал, там и партия басовая ведёт, а ещё и петь приходилось.

Тем временем на сцену прошествовал Юрий Богатиков, который был тепло встречен публикой. Ему предстояло исполнить три песни, это я подсмотрел в висевшем на стене за кулисами распечатанном на машинке листочке. Первая — «На безымянной высоте», затем «С чего начинается Родина», и под занавес — любимую милицейскую «Наша служба и опасна, и трудна…». Её тоже принимали неплохо, но наше исполнение, уверен, встречали более горячо.

Итогом нашего выступления стала полученная на следующей неделе благодарность лично из рук Уланова. Для этого весь наш коллектив пригласили в УВД, и мне как неофициальному руководителю ансамбля Иван Дмитриевич вручил оформленную в золотистую рамочку «Благодарность». Лучше бы, конечно, денег дали, я-то ладно, не бедствую, а вот ребятам премия пришлась бы кстати, особенно Юрке, но и на этом спасибо. Такая грамотка из рук самого начальника УВД по-своему бесценна в плане появления связей в руководстве пензенской милиции.

День спустя пришлось идти на почту — прибыли авторские экземпляры «Остаться в живых». Распаковывал книги с каким-то священным трепетом. В той жизни я тоже, помнится, вот так же брал в руки свою первую книгу чуть ли не как святой образ, да прости мне матушка-церковь такое сравнение. Следующий день посвятил дарению книг людям, которым не мог не подарить, естественно, с дарственной надписью. Инга, само собой, тоже стала обладательницей экземпляра романа, написал ей, мол, моя муза, если бы не ты и т. д. и т. п. В общем, сделал девчонке приятно.

В тот же день раздался звонок от Бушманова. Тот с ходу, даже ещё не дав мне рассказать, что я получил от его издательства книги, выдал про то, как на ночь глядя взялся читать мою рукопись о похождениях Задора и так и не смог оторваться до самого утра, пока не отложил в сторону последнюю страницу. Он уже успел сходить с моей рукописью к главреду, и так расписать роман, что тот решил тоже с ним ознакомиться. И он, Бушманов, очень надеется, что следом за книгой «В предгорьях Карпат» свет увидит и «Ладожский викинг», причём он будет хлопотать сразу о 100-тысячном тираже, не меньше. Я в этот момент, довольно ухмыляясь, подумал, что и 100 тысяч будет мало.

Назавтра позвонила Корн. Напомнила, что я звонил, когда трубку брала её мама, а теперь она готова отчитаться, что на следующей неделе они переезжают в Можайский район снимать сцены из первых двух глав романа. Там уже выпал снежок, который в лесу и на полях таял не очень охотно, таким образом, сцена выхода Виктора Фомина из леса на боевые позиции Красной армии уже готова к съёмкам.

Распоряжением Генерального штаба Вооруженных сил СССР для съёмок картины сформирован сводный полк, в который входят рота пехоты, танковая и саперная части, а также взвод артиллерии. Привлечены лучшие пиротехники киностудии Горького. В общем, Ростоцкий к съёмкам относился очень серьёзно, и меня этот факт только радовал. Эх, как хотелось хоть одним глазком поглядеть, как идёт процесс, но я не был уверен, что после недавнего скандала с Коромысло моей просьбе отпустить на недельку будут рады.

Пенза находится восточнее и малость южнее Москвы, и снег у нас в этом году лёг в конце ноября. Глядя как-то в окно на тихо падающие снежинки, под настроение у меня родилась вещица, которую я назвал «Моя любовь»[16]. Нашим зашла, особенно Лене, но я сразу заявил, что песня посвящена моей девушке. И когда мы записали на мой кассетник демоверсию, тут же кассету с надписью «Посвящаю моей И…» отнёс Инге. Вручил вечером на свидании, а через час после того, как мы расстались, Инга перезвонила с криком, что она по возвращении домой тут же прослушала запись и пребывает в полном восторге. Песня проняла её до глубины души, и она, если я не против, сейчас же поставит её родителям. Я, усмехнувшись про себя, заверил, что не против. Любопытно, что на следующий день наше свидание завершилось таким страстным с её стороны сексом, что я реально чувствовал себя загнанной лошадью. Вот что значит посвящённая своей девушке песня!

Тут ещё заказное письмо пришло из Москвы. Почтальонша позвонила в дверь и торжественно вручила маме. Оказалось, в большом конверте лежала посылка от мистера Стоуна — номер «USA Today» за 27 ноября с очерком обо мне любимом. Конечно, набранного за три дня материала хватило бы и на разворот, но газетчики ограничились отданным мне подвалом на 1/3 полосы. В материал вошли три фотографии: я с родителями на кухне чаёвничаю, сижу за пишущей машинкой и основная фотография — на репетиции изображаю поющую звезду с электрогитарой. С английским я не то что на «ты», но в целом понимаю, о чём речь, и в окружении отца и матери мне пришлось заняться переводом.

Стоун преподносил меня прежде всего как вундеркинда от музыки, автора покорившей американские хит-парады песни «Heart-Shaped Box». К чести «акулы пера», особо в своём тесте он ничего не приврал, разве что с юмором описал встречу со вторым секретарём обкома партии, застолье в трактире «Золотой петушок», не забыв упомянуть инцидент с попугаем. К газете прилагалось письмо на русском от Стоуна, в котором тот вкратце обрисовал суть очерка и выразил надежду, что статья мне понравится. Ответное письмо, что ли, написать? Почему бы и нет, тем более что адрес отправителя на конверте указан. Взял конверт и написал, мол, благодарю за публикацию, очень понравилось, в том числе и маме с папой.

Батя, кстати, всё-таки устроился в ВОХР, и в начале декабря, посидев с нами 3-го числа мамин день рождения, отправился в свой первый рейс с товарняком. И вот как раз за время его отсутствия и случилось событие, в результате которого я почувствовал себя немного Володей Шараповым. Лучше бы, конечно, обошлось без этого, но кто же знал, что у возвращавшейся вечером с работы мамы какой-то подонок вырвет сумочку, в которой находились паспорт и восемьдесят с чем-то рублей денег — как специально полученная в этот день зарплата.