Чтение онлайн

– Пойду посмотрю, как там обстановка, – сказал он, оставляя меня одного.

Вернулся минут через десять.

– Народ уже на трибунах, в предвкушении. Все уверены, что Марвис сделает из тебя отбивную. Волнуешься?

– Есть немного.

– Правильно, волноваться можно – бояться нельзя. Страх сковывает тело и разум. Вернее, разум и тело, – поправился он. – Потому что всё идёт вот отсюда.

Он постучал себя согнутым пальцем по лбу. Затем устало опустился на стул.

– Наверное, это мой последний бой. Здоровье уже ни к чёрту. Я бы и тебя секундировать не согласился, но Браун пообещал заплатить сотню долларов. А мне деньги позарез нужны, я за аренду квартиры уже за полгода задолжал. Эти сто долларов всё равно не покроют долг, но, может быть, хозяйка проявит милосердие… Дьявол, чувствую, мне всё равно придётся подыхать в картонной коробке на улице.

Вот она, изнанка американской мечты! В СССР хотя бы нищих и бездомных нет. Бездомных селят в общежития, инвалидов отправляют в специальные заведения, а хитрых и ленивых устраивают на заводы через милицию или, в особых случаях, «исправляют» в колониях и поселениях. В моё время существовало и диаметрально противоположное мнение. Якобы бомжей и прочих деклассированных элементов в Союзе было множество, но от простых людей, а тем более от независимых иностранных журналистов, их тщательно скрывали. Алкаши, неизвестно на что живущие, мне встречались, а вот чтобы люди ночевали в картонных коробках… Хотя у нас некоторые дома ненамного лучше этих самых коробок. Но ничего, люди себя нищими как-то и не чувствуют, обустраиваются, пусть даже в их квартирах в домах постройки 19 века нет водопровода, и за водой приходится ходить к колонке с вёдрами. Не говоря уже об удобствах на улице.

– И много ты должен, Майки?

– Много… Три сотни.

– А пенсию или пособие не получаешь?

– Пенсия по старости – 75 долларов. Мне этого едва хватает на еду.

– М-да… А где ты живёшь?

– 6-этажный дом на углу Норт Вест и Уорт Крик, ему уже полторы сотни лет, как и его хозяйке, старой скряге миссис Блинкин.

– Вдова?

– Уже лет двадцать как… А ты как догадался?

– Ну, в противном случае заправлял бы её муж. И вы её назвали миссис, значит, замужняя дама либо была таковой. Второй вариант мне показался более вероятным.

– Тебе, парень, только в полиции работать.

– Нет уж, меня устраивает и то, чем я занимаюсь. А ты после боя сразу домой?

– А куда мне ещё идти? Может, посижу в пабе «The Dubliner», что в квартале от дома… Ладно, пойду гляну, может, уже пора на ринг идти.

Не успел он подняться, как дверь распахнулась и показалась обрюзгшая физиономия мистера Брауна.

– Вы ещё здесь? Давайте живо, ваш соперник уже на пути к рингу.

Нас не нужно было просить дважды, и вскоре мы следом за Брауном топали между стеллажей в направлении главного выхода, где разворачивалось действо. Причём на моей голове красовалась купленная на «блошином рынке» ковбойская шляпа. Сам не знаю, зачем я её нацепил, появилось настроение подурачиться. А в правой перчатке был зажат «олимпийский» значок, который предстояло вручить сопернику.

У закрытых дверей, из-за которых на фоне воплей ведущего доносились приглушённые крики: «Марвис, Марвис!», уже переминался с ноги на ногу Марвис Фрезер, а рядом с ним, положив руку ему на плечо, стоял здоровый негр, чем-то смахивающий на моего соперника. Понятно, папаша Фрезер сегодня секундирует своего сына.

В их команде был ещё какой-то белый с полотенцем на плече. Видимо, помощник секунданта или катмэн, что-то типа персонального врача, отвечающего за устранение повреждений на лице спортсмена в перерывах между раундами. Да уж, серьёзно подготовились, не то что у меня, один старый Майки. Правда, тоже с полотенцем на плече и даже баночкой вазелина, спрятанной в кармане брюк. Надеюсь, сегодня вазелин мне не понадобится.

Я встал рядом с Марвисом и покосился на его майку. На ней так же в китчевом стиле был изображён звёздно-полосатый американский флаг. Значит, не я один сегодня в роли клоуна.

Фрезер-младший повернул голову в мою сторону, задержался взглядом на моей шляпе, удостоив меня снисходительной ухмылки. Но презрения в ней я, как ни старался, не обнаружил. А так бы, может, у меня добавилось спортивной злости. Марвис вообще отнюдь не казался каким-то монстром. Физиономия у него по негритянским меркам была не такой уж и страшной, даже, я бы сказал, фотогеничной, чем-то напоминая молодого Эдди Мёрфи. Да и папаша отнюдь не страшилище.

– Привет, как дела? – как ни в чём ни бывало спросил я Марвиса.

Он посмотрел на меня удивлённо-любопытно, как будто с ним заговорил не человек, а вот эта раздвижная автоматическая дверь.

– Я в порядке. А ты, я смотрю, не из робких.

Я пожал плечами:

– А чего бояться? Ведь не убьёшь же ты меня, это всего лишь товарищеский бой.

Тот хмыкнул и только покачал головой, нервное, слегка охреневая про себя от наглости этого русского. А вот Фрезер-старший удостоил меня сочувствующего взгляда, словно давая понять – сегодня из меня будут делать отбивную.

– Держи! Маленький презент!

Я протянул ему выданный стоявшим позади нас Рыбаковым значок. Вячеслав Игоревич одобрительно крякнул.

– О, спасибо!

В этот момент Марвис стал похож на обычного мальчишку, пусть и темнокожего.

– Папа, а что мы можем подарить взамен? – обратился он к отцу.

– Чёрт его знает, – растерялся тот. – Может, вот это сгодится?

И он достал из кармана перочинный нож, протягивая его мне.

– Держи, хорошая вещь.

– Ого! Не ожидал. Спасибо!

Нож я передал Рыбакову, сказав по-русски, чтобы тот его случайно не прикарманил. Вячеслав Игоревич было обиделся, но я добавил, что это всего лишь шутка.

Между тем выступавший в роли ринг-анонсера ведущий выкрикнул мою фамилию, не забыв добавить, что я являюсь чемпионом мира среди юниоров. Створки дверей раздвинулись, Майки легонько подтолкнул меня в спину, и я лёгкой трусцой по красной ковровой дорожке направился в сторону ринга, а мой секундант неторопясь следовал за мной.

Похоже, и у меня здесь имеются поклонники. Причём, судя по крикам: «Smells Like Teen Spirit», это фанаты музыканта Варченко, который наделал шороху на недавнем концерте в университете, а не боксёра Варченко. И уж точно не писателя: мои книги пока на английский не переводили и вряд ли они кого-то по эту сторону Атлантики заинтересуют. Ну кроме разве что Рыбакова, к которому мой роман попал неизвестно каким образом. Как бы там ни было, приятно, что и у меня имеется какая-никакая поддержка.

Я отдал Майки шляпу и протиснулся между канатами. В угол положил олимпийского мишку, с которым никогда и нигде не расставался. Народу, такое ощущение, прибавилось, появилась видеокамера, на вид профессиональная. А вот судей, кроме рефери и хронометриста за столиком с гонгом, я не обнаружил. Значит, очки считать сегодня некому, действительно поединок будет носить товарищеский характер. Так сказать, на потеху публике. Ну что ж, попробуем устроить шоу.

– Леди и джентльмены! Приветствуйте! Ваш любимец, ещё один чемпион мира среди юниоров, сын легендарного Джо Фрезера, который его секундирует в этом поединке… Марв-и-ис Фрезер!

А вот и мой соперник. Разминаюсь на прохладном ветерке, бью по воздуху затянутыми в перчатки кулаками, а сам кошусь на Марвиса, который неторопливо вышагивает к рингу. Уверен в себе, этого не отнять. Но и я не собираюсь быть мальчиком для битья. Motus vita est[13], как говорили древние римляне. Хотя первым, если не ошибаюсь, данную фразу произнёс Аристотель, но как она звучит на греческом – без понятия.

Марвис тоже малость размялся, прежде чем ведущий шоу спросил у нас в микрофон: