Чтение онлайн

М-да, весёлые дела вырисовываются. Надо же, мало мафиози своих территорий, они ещё и к русским полезли. Хорошо бы этих ребят поставить на место. Правда, в одиночку это сделать практически нереально. Нужно что-нибудь придумать.

— Завтра они придут за деньгами, — вывел меня из задумчивости бывший белый подполковник. — Андрей уже отложил тысячу. Это серьёзный удар по его бизнесу, но лучше, чем потерять всё.

— А во сколько назначена встреча?

— Во второй половине дня.

— А вы не против, если я при этом поприсутствую?

— Вы? Зачем вам это?

— Хочу взглянуть на этих ребят.

— Да бога ради… Только что это даст?

— Ну, что-нибудь да даст, — улыбнулся я собеседнику, поднимая наполненную до краёв рюмку.

Наверное, соскучился я за месяц с лишним в Штатах по сильным впечатлениям. После тюрем, лагерей и зимней тайги в Союзе моё существование в Америке начало казаться несколько пресным. Не то что я адреналиновый маньяк, но в данный момент несколько мальчишеское желание подраться-пострелять овладело мной настолько, что ладони непроизвольно начали сжиматься в кулаки, и только усилием воли я заставил себя прийти в норму.

С другой стороны, я прекрасно понимал, что собираюсь рискнуть собственной шкурой ради малознакомых людей. Ну хорошо, накормил-напоил меня пару раз в ресторане сына Виктор Аскольдович. Да, он тоже русский, ещё один плюсик. Ну и всё на этом. Вот только я подозревал, что это дело может стать неплохим трамплином к воплощению моей мечты. Ещё в день нашего знакомства, когда Лейбовиц рассказывал мне о пяти семьях, у меня мелькнула мысль, что неплохо бы добавить сюда ещё и русскую мафию. Почему бы итальяшкам или Мейеру Лански чуток не подвинуться? Тем более наверняка в Нью-Йорке остались места, до которых ещё не дотянулись лапы итало-еврейской мафии. Опять же, появятся деньжата — появится и возможность влиять на политиков и законников. А там и как-то повлиять на ход Второй мировой. И чем раньше, тем лучше. Я и так уже целый год потерял, улепётывая от банды Ежова. Надеюсь, люди Сталина добрались до протоколов допроса, где я рассказываю о будущей войне.

Как бы там ни было, против силы работает только сила. И сила, желательно, не меньшая. Одним наездом, как это случилось с придурками, решившими ограбить антиквара, дело не решить. Не того итальянцы пошиба, чтобы пугаться пустых угроз. Но пока моя банда состояла из меня одного. Может, я и попробовал бы со временем сколотить шайку из русских, мне даже эта идея показалась весьма привлекательной. Однако сейчас действовать приходилось в условиях жёсткого цейтнота.

Пока ничего другого не остаётся, как предъявить зарвавшимся итальяшкам как минимум свой револьвер, припугнув их проблемами с безжалостной русской мафией. А где эта мафия была раньше? В России, где же ещё! А теперь вот перебралась на американский континент. Не одним же сицилийцам трясти несчастных предпринимателей. Что? Угрожаете войной? Хе, нашли чем испугать. Мы, русские, войной питаемся, и вся ваша мафия против наших бандюганов из 90-х — просто детский лепет. Хотя это я загнул насчёт 90-х. Так вот проговоришься — будешь выглядеть в глазах окружающих круглым идиотом.

А если серьёзно, то мне нужна хотя бы пара человек, чтобы создать хоть какую-то видимость вооружённой группировки. Что там Вержбовский говорил насчёт некоего поручика? Может, он согласился бы поучаствовать в представлении? А вот Джо смотрелся бы в этой компании брутально. Парень здоровый, лицо — словно высеченное из камня. Попросить, что ли, освободить для меня вечерок, пожертвовав работой грузчика? Пообещать ему гонорар за то, чтобы просто рядом постоял. Думаю, итальяшки не начнут пальбу сдуру прямо в ресторане.

Все эти мысли бурлили в моей голове, пока мы сидели с Вержбовским в ресторане его сына. Прежде чем покинуть заведение, он предупредил Андрея, что я завтра здесь буду во время его встречи с итальянцами. А уже на пороге заведения я спросил подполковника:

— Я так понимаю, Виктор Аскольдович, ваши собрания посещают исключительно привилегированные личности, желательно потомственные дворяне?

— В большинстве своём так и есть, — не без лёгкой гордости ответил подполковник.

— Тогда неудивительно, что только один поручик выразил желание как-то помочь вашей беде, — хмыкнул я. — Не могли бы вы меня с ним свести?

— С Капитоновым Леонидом Ермолаевичем? Отчего же, как пожелаете. А на предмет чего, позвольте полюбопытствовать?

— Попробую привлечь его к одному мероприятию, возможно, он не откажет.

— Что за мероприятие? — напрягся Вержбовский.

— Виктор Аскольдович, в этом вопросе можете полностью положиться на меня. Я знаю, что делаю. И вообще, есть среди русских эмигрантов отвязные ребята, готовые ввязаться в вооружённое противостояние с итальянской мафией?

— Эк вы, батенька, куда махнули! Вы что же, войну никак собрались затеять?

— А вы собираетесь безропотно сносить унижения от итальянцев? Когда это русские перед кем-нибудь шапку гнули? Если я не ошибаюсь, честь для русского дворянина была всегда превыше всего. Да и не только для дворянина.

Вержбовский молча смотрел вдоль улицы, по которой между авто трусила конная бричка. Я видел, как в нём боролись страх, прежде всего за сына, и желание показать, что такое русский характер.

— Завтрашних визитёров беру на себя, — утешил я собеседника. — Ваши руки и помыслы будут чисты.

— А мой сын?

— Если что, он не при делах. Он простой ресторатор, пусть валит всё на некоего Большого Ивана, главаря русской мафии.

— Вы что же, хотите создать мафию по примеру этих итальяшек?! Но это же… это же…

— Виктор Аскольдович, моральные терзания здесь неуместны. Вопрос стоит ребром: либо мы — либо они. Если сейчас их не поставить на место, в скором времени они всей русской диаспоре сядут на шею. Я же только что говорил вам о чести русского дворянина и о том, что русские ни перед кем не прогибались. Так что миндальничать в данном случае не приходится. Честной войны не получится, сейчас нам придётся опуститься на один с ними уровень, даже, может, проявить большую жестокость, чтобы все эти мафиози раз и навсегда запомнили: к русским лучше не соваться.

— В ваших словах есть резон, — покивал Вержбовский. — Только всё же не пойму, вам-то что за интерес рисковать собственной жизнью ради малознакомых людей.

— Помните нашу первую встречу? Вы говорили, что мы, русские, должны держаться друг друга. А что вы понимаете под этим словом? Я лично думаю, что держаться — это значит не только выпивать вместе, тоскуя по утерянной державе, но и оказывать посильную помощь. Невзирая на возможную опасность. Как говорится, сам погибай, а товарища выручай.

Глаза Вержбовского неожиданно увлажнились. Он со всей силы обнял меня и троекратно расцеловал, не обращая внимания на оборачивавшихся прохожих.

— Жива! Жива ещё матушка-Россия, раз остались такие люди, как вы, Ефим Николаевич! Отныне вы мне как сын, можете обращаться ко мне с любой просьбой.

— Спасибо, Виктор Аскольдович, за такие слова. Но я всё же напомню вам, что вы обещали свести меня с поручиком и людьми, которым сам чёрт не брат.

Вержбовский подобрался, лицо его приняло сосредоточенный вид.