Чтение онлайн

Я даже выбрался в Шереметьево, чтобы проводить участников проекта. Кого-то я знал, кого-то нет, но меня знали все, пусть кто-то и заочно. Так что попрощались сердечно, а я пообещал Адель и Муслиму по возвращении подкинуть по шлягеру-другому, чтобы и они обо мне не забывали. Обнялись с Блантером как старые друзья, несмотря на разницу в возрасте.

– Не люблю я эти самолёты, Егор, – признался композитор, – но деваться некуда. Франция, Париж – не каждый день такие командировки случаются. Тем более жена заказала такой же красный зонтик, как в картине «Шербургские зонтики». Помните, там Катрин Денёв перебирает зонтики в магазине матери? Ну вот и моей такой же приспичило, а с ней лучше не спорить…

Вечером я решил наконец позвонить в Лондон ребятам из своей группы. Не Олдхэму, который, по последней информации, с Роллингами сейчас колесит в турне по миру, а Диане, так как считал её своего рода моим заместителем, несмотря на принадлежность к слабому полу. Хотя по характеру она могла и иного мужика за пояс заткнуть. Решил, что далее откладывать разговор не имеет смысла, вроде бы перспектива вырисовывается вполне чёткая.

Да только хрен там! Я не мог даже набрать номер оператора. Надо бы завтра выяснить что к чему, сейчас уже поздно, никому не дозвонишься. Да и кому, кстати?

Только подумал – звонок.

– Егор Дмитриевич, – сказал чей-то негромкий, но отчётливо слышимый голос, – вы больше не старайтесь дозвониться в другую страну, всё равно не получится.

– А кто это?

– Не имеет значения, просто запомните, что ваш домашний телефон теперь не имеет выхода на оператора международной связи. Возможно, это временная мера, но, во всяком случае, пока так.

И короткие гудки. Ничего себе, мало того что меня от сборной отцепили и в Англию не пускают, ещё и позвонить не дают. Семичастный совсем уж меня изолировать решил от внешнего мира?

Но мне-то нужно ребят поставить в известность о дальнейших перспективах нашего сотрудничества. Вернее, об их отсутствии. И потому с утра я направился на переговорный пункт Главпочтамта в надежде, что там меня не завернут и что Диана окажется ещё дома, тем более учитывая разницу часовых поясов. Мне повезло, никто не стал заламывать мне руки, а наша лидер-гитаристка, похоже, проснулась как раз от моего звонка. Вернее, её разбудил отец, которого я попросил позвать Диану к телефону.

Разговор получился короткий и невесёлый. Я не стал вдаваться в подробности относительно настоящей причины моего невозможного приезда в Англию, предложил ей версию, что на тренировке получил очень серьёзную травму, так что чемпионат мира пролетает вроде бы мимо меня и контракт с «Челси» продлить уже точно не получится, мол, зачем им одноногий инвалид.

– Вы там всё равно репетируйте, пусть вам Эндрю по возвращении организует какое-нибудь турне или хотя бы несколько концертов в Лондоне. Петь вы тоже можете, не думаю, что моё отсутствие так уж критично. Будем надеяться, что когда-нибудь мы воссоединимся.

Только я вернулся домой, как раздался звонок из приёмной министра торговли СССР Струева. Приглашали на личный приём, по какому вопросу – узнаете на месте. Но делать нечего, таким людям отказывать не принято. Тем более я стал скучать в четырёх стенах, от хандры спасала разве что музыка да тренировки на запасном поле стадиона «Динамо» с дублёрами «бело-голубых». Для ребят стало настоящей сенсацией, когда я впервые появился в раздевалке. Кто-то тут же попросил автограф, а вечером отец одного из мальчишек, оказавшийся внештатным фотокором «Известий», сделал на память групповое фото. Мелочь – а пацанам приятно.

В назначенное время я переступил порог кабинета Александра Ивановича Струева. Министр чем-то походил на постаревшего и погрузневшего Николая Расторгуева. Здесь он был не один, за П-образным столом сидел немолодой худющий человек, который с явно нездоровым блеском в глазах увлечённо крутил грани того самого кубика, который я под расписку оставил в «Патентном ведомстве».

– А вот и наш самородок!

Министр с неожиданной резвостью вскочил и направился ко мне, протягивая руку.

– Очень приятно, Егор Дмитриевич, что нашли время нас посетить. А это, – жест в сторону оставившего в покое головоломку человека, – руководитель «Патентного ведомства» Самуил Яковлевич Клеймерман.

Клеймерман встал и принялся трясти мне руку своими двумя, да с таким энтузиазмом, что мои зубы мелко задребезжали.

– Весьма, весьма польщён личным знакомством! Поверите ли, два дня высчитывал алгоритм сборки головоломки, но всё-таки решил этот ребус… Как вам удалось его создать? Это же достойно Нобелевской премии!

– Ну вы уж загнули, Самуил Яковлевич, – добродушно пророкотал министр. – Но вещица и впрямь любопытная. Кстати, именно по этому поводу я вас и попросил подойти, Егор Дмитриевич… Да вы присаживайтесь. Чай будете? Нет? Ну как хотите. Одним словом, Самуил Яковлевич, как мой старый знакомый ещё с военной поры, позвонил мне, рассказал об этой игрушке и заявил, что она обязательно должна получить международную лицензию и быть запущена в серийное производство.

– Да-да, мы уже направили заявление в Объединённые международные бюро по охране интеллектуальной собственности, приложив к нему копии ваших чертежей, – вставил Клеймерман. – Надеюсь, вы нас за этот шаг не осудите?

– Да бога ради, – пожал я плечами. – А в каком виде, извиняюсь, вы хотите запустить кубик в серию?

– Над этим вопросом мы сейчас как раз начинаем работать. Завтра у нас совещание в Совмине, хочу прихватить вашу игрушку и показать её и председателю Совета министров, и руководителям министерств и ведомств. Но хочу прихватить и вас, чтобы вы лично там присутствовали и в случае чего помогли убедить товарищей в полезности данного изобретения.

Ничего себе, вот это поворот! А кто у нас там председатель Совмина? Вроде Косыгин, под знаком экономических реформ которого 8-я пятилетка в параллельной реальности была названа «золотой». То есть перед ним ответ держать?

– А почему не хотите взять с собой Самуила Яковлевича? Он, мне кажется, расскажет о достоинствах головоломки не менее убедительно…

– Есть одна причина, по которой товарищу Клеймерману нежелательно попадаться на глаза Алексею Николаевичу, – скосил министр взгляд на главного советского патентщика, и тот тяжко вздохнул. – Так что, Егор Дмитриевич, готовьте лучший костюм, чтобы завтра выглядеть презентабельно. Совещание назначено на 10 утра, я пришлю за вами машину. И кстати, у Самуила Яковлевича для вас небольшой, как говорят англичане, презент.

Клеймерман выудил из-под стола потрёпанный кожаный портфель, и извлёк из него заключённое в рамочку авторское свидетельство.

– Позвольте, Егор Дмитриевич, вручить вам этот документ, подтверждающий исключительность вашего изобретения.

– Конечно, для народного хозяйства оно, может, и не несёт особой пользы, – отметил Струев, когда я принял патент, – однако я вижу неплохую перспективу его продвижения в массы, что сулит хорошую финансовую выгоду для советского государства.

– Его у нас весь мир начнёт покупать, – добавил я, памятуя, какими огромными тиражами в моей реальности расходился кубик Рубика.

– Опять же, головоломка способствует развитию в игровой форме гибкости и скорости мышления, а также моторики пальцев, – выдал Самуил Яковлевич. – Я подготовил тут Александру Ивановичу небольшую справку для завтрашнего совещания, правда, без сноски на меня, по причине, которую товарищ Струев уже озвучил… Будем верить, что вопрос решится положительно.

А ровно в 10 утра на следующий день, подвергшись проверке документов, я переступил порог Сенатского дворца, располагавшегося на территории Кремля. Именно здесь собирались участники очередного совещания Совета министров СССР. Встретил меня управляющий делами Совмина Михаил Сергеевич Смиртюков, который предложил обождать в примыкающей к залу заседаний комнате.