Чтение онлайн

Постой-ка! А чего это я вдруг на концерте, посвящённом ветеранам арктических конвоев, собрался исполнять песни, не имеющие к данному мероприятию никакого отношения? Да комиссия, по идее, обязана их забраковать, несмотря на все художественные достоинства.

Можно, конечно, спеть «Ты морячка, я моряк», но это будет звучать примерно как «Падают, падают листья» Буйнова на концерте памяти Влада Листьева.

Но есть же достойные песни о море и моряках. Первым делом на память приходит творчество «Любэ», если конкретнее – песня «Там, за туманами». Всё в ней отлично, прямо-таки в тему, единственное – смущает одно слово в строчке «Там, за туманами, вечными, пьяными»… Понятно, какое именно. Как раз к слову «пьяными» худсовет и придерётся. Единственный вариант, как мне казалось, заменить на «пряными». По-моему, звучит ничуть не хуже. Что ж, решено, пусть будет «Любэ», вернее, Шаганов с Матвиенко. Ежели разрешат парочку спеть, тогда можно и «Корабль конвоя» Розенбаума. Под гитару я негромко принялся напевать:

Это всё замечательно, а если и на английском песню попросят представить? Всё ж таки будут и наши ветераны, и британские. На ум сразу почему-то пришла Sloop John B в исполнении «пляжных мальчиков», вспомнился чёрно-белый клип, как там дурачились с резиновой лодкой в бассейне. Песенка может быть воспринята как слишком легкомысленная.

Следом из глубин памяти всплыла Song About the Sea, с альбома Гэри Ли Джонса 2011 года, но слов этой песни я не знал, разве что максимум мог воспроизвести первую строчку. Самому сочинять? Блин, че-то тупо лень!

А много ли я знаю песен на английском о море? Вот же засада… Хотя… Хотя ещё одну припоминаю. И называется она A Salty Dog («Солёный пёс») группы Procol Harum, где Гэри Брукер поёт о морских странствиях и нелёгкой судьбе моряка. Вышла она на одноимённом альбоме в 1969-м, то есть, скорее всего, ещё не написана. Такая вполне симпатичная, душевная баллада, берущая за душу. По молодости, помнится, мы с ребятами её играли, если поднапрячься, можно в памяти восстановить большую часть текста, начало я вроде бы помнил. Ну а что, время терпит.

Я взял карандаш и начал набрасывать на листе бумаги первые строчки:

Ту-дух, ту-дух, ту-дух… До свидания, Москва, и встречай меня следующим утром, Ленинград! Под размеренный стук вагонных колёс так хорошо спать… Только когда наконец соседи по купе угомонятся! Жаль, что не удалось купить билет в СВ, теперь придётся всю ночь слушать храп этой толстой бабищи, которая явно рулит в своей семейке, состоявшей, помимо неё, из субтильного супруга и пухлого мальчугана лет десяти, явно стремившегося покорить в будущем вершины, уже взятые его упитанной мамашей.

Изначально я планировал отправиться в Питер самолётом, однако из-за нелётной погоды аэропорт в Пулково не принимал рейсы, хотя в Москве вовсю светило июньское солнце и никаких аномалий не предвиделось. Но за 600 с лишним км от столицы всякое могло происходить, и в итоге мне ничего другого не оставалось, как выбрать альтернативный вариант. Пусть не такой быстрый, но более комфортный, как мне тогда казалось. Наивный… Впрочем, если бы мне удалось приобрести билет в вагон СВ, то ночь и впрямь была бы комфортной, но в люксовом вагоне все места были распроданы заранее, а устраивать в кассе железнодорожного вокзала скандал, козыряя своей известностью, я не собирался. Успел только позвонить Лиде Клемент, что выезжаю «Красной стрелой», на что она пообещала меня сама встретить на вокзале.

В общем, в итоге я оказался в одном купе с этой шумной семейкой, хотя шумели в основном мамаша и сынок, тогда как «Глава семейства» покорно выполнял указания своей второй половинки.

– Гражданин, надеюсь, вы не храпите? А то я под вами лежу и буду вас толкать, сразу предупреждаю.

Этот неожиданный до крайности пассаж тётки меня на пару секунд озадачил. Не в том смысле, что она лежать собралась подо мной, к счастью, не сплетаясь телами в экстазе, а всего лишь на нижней полке, а тем, что я могу храпеть. Честно говоря, я был уверен, что это она нынче ночью задаст храпака и мне придётся страдать до самого утра. Я, конечно, магнитофон по ночам на запись не ставил, чтобы прослушивать по утрам издаваемые ночью звуки, но, во всяком случае, от Ленки жалоб не поступало.

– Вроде бы не храплю, – сказал я. – Но учтите, гражданочка, что если вы будете храпеть, то я так же прибегну к адекватным мерам.

– Что-о-о?! Арнольд, почему этот тип позволяет себе так со мной разговаривать?!

Супруг бузотёрши, которого, как выяснилось, звали Арнольдом, побледнел, но всё же, сглотнув ком, выдавил:

– Молодой человек, вам не пристало так разговаривать с женщиной, которая старше вас в два раза…

Ха, хорошо, если в два! Что-то мне подсказывало, этой бабище уже под полтинник.

– Да ты что, паразит, – зашипела его супружница взъярённой кошкой, – в старухи меня вздумал записывать?! Ну погоди, приедем домой – мы с тобой ещё поговорим…

Бедняга, как же он с ней живёт-то… Оставалось только посочувствовать товарищу, который по глупости где-то отхватил такой кусок счастья в центнер с лишним. Хотя в прежние годы, скорее всего, она была и стройнее, и обладала более покладистым характером, впрочем, в последнем я не был так уверен. Надеюсь, моя Ленка с годами не превратится в такую же плюющуюся желчью бочку сала.

– А на вас, гражданин, – это уже мне, – если будете себя по-хамски вести, я быстро найду управу. Сообщу проводнику, вас на первой же станции в милицию сдадут.

Нет, я, конечно, всё понимаю, но края-то надо видеть! Или пусть себе побесится: мне кажется, что моё видимое равнодушие её ещё больше выводит из себя. Есть такой тип людей, их хлебом не корми – дай поскандалить, и желательно, чтобы в ответку летело. Гроссмейстеры школы злословия. Они чувствуют себя в таких ситуациях как рыба в воде, кстати, лет через двадцать их будут записывать в энергетические вампиры.

– Галочка, ну право же, – простонал супруг, – не стоит портить нервную систему по пустякам. Я читал в журнале «Знание – сила», что нервные клетки не восстанавливаются.

Галя, значит, ну-ну. Я на своей верхней полке молча отвернулся к стене в надежде, что под мерный стук колёс мне всё же удастся задремать. Ага, размечтался… Вскоре зашуршала бумага и до меня донёсся запах жареной курицы, затем послышался звук разбиваемой о поверхность столика скорлупы варёных яиц, загремела посуда, всё это было сдобрено хрустом огурцов и чавкающими помидорами… В хруст и чавканье время от времени вклинивались междометия в мой адрес, причём поздний отпрыск, которого мамаша кликала Рудиком, тоже периодически подвякивал родительнице.

– Голубушка, ну полно уже муссировать эту тему, – вполголоса взмолился Арнольд. – Человек, вероятно, ещё не спит и всё слышит.

– Да пусть слушает, пусть знает, что мы о нём думаем. Да, Рудик?

– Угу, – промычал с набитым ртом карапуз.

– Мне вообще его лицо показалось знакомым, – продолжал сопеть в мою защиту папа Рудика. – Такое чувство, что я где-то его видел…

– Ага, на стенде «Их разыскивает милиция». Ешь давай, хватит тут в адвоката играть, на работе, что ли, не наигрался?!