Чтение онлайн

Соседи, дальние родственники, приятели со старой работы – никто из них не был опечален гибелью папы. Первые пришли поглазеть, ведь в этом районе даже преступлений не случалось, а тут целые похороны! Родственники, которые даже в День Благодарения не присылали открыток, ни разу не позвонили, понадеялись, что им что-то перепадет от наследства.

Слетелись, как коршуны на добычу.

Падальщики.

Приятели с работы, где папа трудился на протяжении тридцати пяти лет, выразили нам соболезнования, и даже чья-то из их жен потрудилась испечь лазанью…

Притворные улыбки, запах чужой еды, которую гости принесли, вызывали стойкий приступ тошноты. Меня уже рвало сегодня, просто от воды. Всю процессию Томас не отходил от меня ни на шаг. Его рука на спине и постоянное присутствие защищали меня, словно кокон, ото всех переживаний.

Я любила папу всем сердцем, но морально готовилась к тому, что родители невечные. Это началось чуть больше трех месяцев назад, когда мать Томаса скончалась от продолжительной лимфомы. Он тогда впервые открылся мне с новой стороны. Я увидела, что мужчинам слезы не чужды.

Такой исход нормален: дети хоронят своих родителей. Естественный ход вещей. Но когда папа схватился за голову и не смог нормально заговорить, я страшно испугалась. Мы вызвали скорую, в машине которой он и скончался. Инсульт – такой диагноз поставили после вскрытия.

– Джоанна, милая, прими мои соболезнования, – к нам подошла тетя Элиза, от которой за милю несло отвратительными духами. – Ты же знаешь, я так любила своего старшего брата!

Ага, и присылала раз в год на Рождество потрепанные открытки с ближайшей заправки.

Я кивнула и невольно поднесла ладонь ко рту, чувствуя, как желчь снова подступает к горлу.

– Джо, тебе плохо? – шепот Томаса раздался у уха.

– Да, мне надо отойти.

Я уже буквально неслась в сторону уборной. Еле добежав до унитаза, выполнила грязное дело, подкинутое моим неадекватным организмом.

Да что же это такое?

– Детка, ты тут?

Мама стукнула в дверь.

– Да, минуту, – откликнулась я, чувствуя, что сил вообще не осталось.

Быстро сполоснула лицо и руки, после чего вышла из уборной.

– Дорогая, пойдем-ка в комнату, ты вся бледная. – Она приложила тыльную сторону ладони к моему лбу, а второй рукой приобнимала и направляла в жилую часть дома. Я покорно следовала с ней, искренне недоумевая, откуда такая слабость и тошнота.

Возможно, стресс или отравление. Но чем? Водой?

Мы зашли в мою комнату, в которой ничего не менялось с выпускного класса. Деревянная кровать застелена лиловым постельным бельем и одеялом в стиле пэчворк. Рядом прикроватный столик с огромной лампой, которую я раньше включала по ночам, чтобы почитать очередную литературу по юриспруденции. Механический будильник стоял тумбе, противно звонивший каждое утро, не давал мне нарушить дисциплину и поднимал ровно в пять тридцать утра. Письменный стол завален газетными вырезками с участием самых громких дел, а рядом лежит папка, в которой все эти дела фиксировались. Я старалась подмечать любые детали, что со временем превратилось в настоящую манию.

Мама подвела меня к кровати и усадила. Напротив, на колено, опустился Томас и, взяв мои ладони в свои, с тревогой вглядывался в лицо. Мама села рядышком и стала засыпать вопросами, на которые я едва успевала отвечать.

– Сегодня впервые тебе стало плохо?

– Да…

– А тошнит давно?

– Вчера и сегодня…

– Много ела?

– Ничего…

– К чему эти расспросы, миссис Грин? – Томас непонимающе посмотрел на маму. – Вам знакома эта болезнь?

– О, да, Томас Бэйтс. – Она отчего-то воодушевилась и вышла из комнаты.

Он перевел удивленный взгляд на меня, но сказать ничего не успел. Вошла мама, у нее в руках непонятная белая упаковка, которую она протянула мне.

– Что это? Антацид? – спросил Томас.

– Вряд ли Джо больна. – Мама загадочно улыбалась и ждала, когда я посмотрю на предмет в её руке.

Название фирмы.

«Точность до 99,9%…

Тест на беременность».

От удивления брови съехались на переносице, а мозг вообще перестал что-либо соображать.

– Ты думаешь, я беременна? – от шока даже голос осип.

– Детка, не будь я уверена, то не достала бы с аптечки тест, хранившийся с твоего выпускного…

– Ма-а-а-а-а-ам!

Я мельком взглянула на Томаса, на лице которого смешались все эмоции: от радости до замешательства. Но еще больше меня поразило то, как она легко это сказала. Была готова, что я забеременею после выпускного? То ли она меня плохо знала, то ли была готова ко всему. Мамы – они такие. У них есть все на любые случаи жизни.

Я забрала у нее тест и снова прошла в уборную, приметив, что народу стало гораздо меньше. Видимо, решили, что раз хозяев дома нет, то и им делать тут нечего.

Спустя две минуты стало ясно, что мамино предположение имело все основания оказаться фактом.

Не отрывая взгляд от двух идеальных красных полосок, я прошла обратно в комнату и столкнулась с выжидательными взглядами. Мама и Том смотрели с надеждой и легким благоговением.

Я, наверное, еще пребывала в шоке, потому что смогла вымолвить только:

– Две полоски…

Томас сорвался с места и, подняв меня на руки, закружил по комнате. От неожиданности я взвизгнула и зажмурилась. А когда муж опустил меня обратно, я заметила, как мама плачет…