Чтение онлайн

– Вы что, мне угрожаете?

– Если не ошибаюсь, это вы мне угрожаете. На основании таких неопровержимых аргументов как один выстрел из моего разрядника и какой-то там мифический белок на моём ноже. Если вы собираетесь с таким тщанием изучать результаты каждого боестолкновения, то рано или поздно останетесь без армии. Между прочим, стычек становится всё больше. Вы же возомнили себя на войне, не так ли? Так на войне нужно воевать, а не разбирать каждый эпизод с точки зрения корпоративной безопасности.

Коротышка в ответ принялся неторопливо собираться.

– А знаете, вы снова меня почти убедили. Вас нужно перевести отсюда в более подходящее место. С медициной там, кстати, ничуть не хуже, только она несколько иного профиля. Но сохранить вам жизнь даже против вашей воли там сумеют. И ещё один момент. Я не хочу, чтобы между нами оставалась какая-то недосказанность. Хочу перевести, так сказать, наше познавательное общение на новый, почти семейный уровень.

Цагаанбат напряглась.

– Мы не просто так не давали вам связаться с матушкой. Дело в том, что перед первым визитом к вам я сперва наведался к вам домой.

Гоу цзайцзы лэ!.. [32]

– Кто же знал, что у вашей мамы такое слабое здоровье. В больницу мы её доставили, но вчера она всё-таки скончалась, так что примите мои искренние соболезнования.

Цагаанбат оцепенела. Тугой кровавый вихрь ярости раскручивался в её мозгу, гася сознание. Кажется, она теряла над собой контроль. Держись, держись, у тебя ещё будет шанс, так тебе было обещано… было… обещано.

Коротышка, вдосталь насладившись картиной её мучений с безопасного расстояния, наконец решил заканчивать спектакль. Деланно официально поклонившись, он направился, было, к двери, но, не дойдя до неё двух шагов, резко остановился, начав к чему-то буквально принюхиваться. Корпоративная крыса почуяла опасность.

Один-единственный подозрительный звук насторожил коротышку. За дверью что-то негромко стукнуло, с таким слегка дробным эхом. Словно пластиком по пластику. Упругим, плотным. И тяжёлым.

Коротышка уже тянулся к своей «айри», когда ещё один звук раздался позади него.

И в тот же миг ему в кадык вцепилось что-то стальное, несгибаемое.

Запульсировало в висках, отчаянно засучили по полу резко ставшие ватными ноги, впустую заскребли холёные ногти. Он не успел издать ни единого звука, пока негромкий хруст позвонков не прекратил его агонию.

Цагаанбат, балансируя на одной ноге, осторожно опустила обмякшее тело на пол.

Огляделась.

Нелепое положение, она не знала, как теперь вернуться обратно. Больничная простыня тоже осталась там, на койке. Голая, босая, безоружная. С хрупким пятилитровым сосудом на месте левой ступни. Хуже не придумаешь.

И тут приоткрылась дверь. За ней уже не было двоих вояк. И некоторое время за ней вообще, кажется, никого не было. Но потом Цагаанбат всё-таки разглядела. Словно едва различимая тень пришла к ней в гости.

– Вижу, я не вовремя. Но уж что поделаешь. Сейчас добуду каталку, надо вывозить вас отсюда, капитан, пока мои люди держат это крыло этажа. Я скоро.

И тень исчезла.

Когда её вербовали, давным-давно, она была ещё почти подростком, ей обещали три вещи – однажды появится шанс, когда ты сможешь стать одной из нас, однажды настанет момент, когда ты возненавидишь корпорации всей душой, и наконец однажды ты будешь в безвыходном положении, и тогда мы придём к тебе на помощь.

Мы – безымянная Корпорация, то единственное, что помешает крысам править человечеством, Корпорация врагов любых корпораций, сеть невидимок в насквозь прозрачном и насквозь прогнившем обществе. Мы – концентрированная ненависть. И ты вольёшься в наши ряды своей ненавистью. До конца своих дней, ради будущего.

Цагаанбат вспомнила всё в точности, хотя ещё в начале того полёта ни о чём таком даже не думала.

Вернулась Тень, на этот раз в виде чёрного контура на фоне белого пластика стен. Но это была она же, намётанный глаз вояки сразу вычленял особенности уникального экзоскелета. Тень, как и обещала, прикатила каталку. Помогла Цагаанбат разместиться, накинула ей больничный халат, сверху прикрыла свёрнутым термопледом.

– Теперь поехали.

Спустя пару минут вояки уже грузили её в винтолёт на глазах у скучающих охранников. Обычных больничных бездельников, которые даже не заметили, что внизу что-то не так.

Как только её каталку закрепили в крепёжных гнёздах, винтолёт тут же повело куда-то влево и вниз, Цагаанбат не было видно с её места.

Ничего, она ещё успеет расспросить кого-нибудь из нового начальства о том, что же там на самом деле происходило над сибирскими болотами, и может быть, ей даже ответят.

Но сейчас она думала о маме, которую больше не увидит, и о трупе коротышки, оставшемся лежать на белом больничном полу.

Кажется, это и правда война. И Корпорация не шутила со своим предупреждением.

Только бы понять, война кого и с кем.

Парсонс с отвращением посмотрел за окно, там третий день лило стеной, проклятая зима никак не желает кончаться. Вчера он вернулся в свой сейф-рум насквозь мокрым и ещё более злым, чем обычно. И если бы дело было только в погоде, да пропади она пропадом, эта погода.

Встреча с заказчиком сорвалась уже третий раз, и уж теперь – ровно по вине самого Парсонса.

Весь на нервах, с этим тоже надо что-то делать.

Кредиты на счетах стремительно заканчиваются, если так дальше пойдёт, придётся раскупоривать свой социальный, что было очень дурным знаком.

С самого возвращения с Луны всё пошло наперекосяк. Сначала ему заблокировали сразу два финаккаунта, один у «Джи-И», другой у «Виакома». Оба были абсолютно «чёрные», оформленные чёрт знает на кого, и ничего существенного там не лежало, но сам факт и без того напряжённого после той нежданной встречи Парсонса заставил шевелиться шустрее обычного.

Он даже отложил на некоторое время контакт с клиентом, благо сроки позволяли, занявшись более насущным – разобрал пыльные завалы старого барахла в одном из двух своих сейф-румов, в том самом, которым он до сих пор ни разу не пользовался

Потом обновил там кое-какое железо, воспользовавшись услугами самых малознакомых и самых левых своих дилеров, повесил у обеих лифтовых шахт камеры, собрал себе стационарный эфирный шифратор для «айри», отряхнул диван и завалился на него отсыпаться.