Чтение онлайн

– А вам тут на Печоре какая беда?

– Да никакой, урожая много, гнус почитай весь на север ушёл.

– Так и чего ты беспокоишься?

– Говорят, за Уралом люди мрут от заразы да болотные газы кругом горят.

– Ты же сам сказал, сколько тех людей-то?

Сяо Ван вздохнул.

– Вот ты всё в шутку свести хочешь. А боюсь я за завтра.

И только тут гость соизволил всё-таки стать серьёзным.

– Скажу я тебе так, хозяин. Покуда тебя тут никто не забижает, плюй на всё и живи себе как живётся. Расти детей, люби жену. Всё одно от тебя спасение Матушки никак не зависит. Не нужен тебе и гнилой Мегаполис, и уж тем более – стольный град Москов с его заманухами. Во всяком случае, здесь тебе покуда ничего не грозит. Хребет тебя от потравы с востока защищает, дальние расстояния не позволят всяким корпорациям тут озоровать, да и нет у них тут никакого интересу. Море, река, лес, поле, чего тебе ещё надобно?

– Надолго ли всё это?

Родион глядел на Сяо Вана, нахмурясь да призадумавшись.

Непростой вопрос, непростой предстоит и ответ.

– Может быть, и надолго. То, что о вас забыли, это скажите спасибо. В наше время сидеть ниже радаров – лучшая стратегия. Вы тут – те немногие, кто может наслаждаться изменениями климата в полной мере, не получая от того ни малейших неудобств. Но так не будет всегда. Рано или поздно опреснение Баренцева моря запрёт Гольфстрим окончательно. Никто не знает, когда это случится, может через пару десятков лет, а может и на пару веков хватит. Вы это почувствуете первыми.

Сяо Ван молчал, не мигая.

– Однажды сюда вернутся сибирские морозы. Не те, что теперь, а настоящие, лютые, как в старое время. Промёрзнет до дна Печора, начнут лопаться стволы деревьев. Это будет тебе знак, собирай своих и двигай на юг, не останавливаясь.

– Это куда на юг-то? До Сыктывкара али Кудымкара?

– Дальше, Вань, гораздо дальше. Эфиопия, Южный Судан, там к тому времени как раз отступит солончак. В земли наших далёких предков, что вышли из Африки полсотни тысяч лет назад.

Хозяин аж крякнул с досады.

– Не крутовато маханул?

– Не крутовато.

По насупленному виду Родиона было видать, что тот не шутит.

– Это случится не сразу, но именно здесь всё начнётся. Лета не станет, с севера снова пойдёт ледник, через сотню оборотов он достигнет северных пределов Мегаполиса. И никакие стены его не остановят, никакой Барьер.

Ваня смотрел на Родиона сочувственными глазами, какими здравый глядит на умалишённого.

– Можешь не верить, но дети твои поверят точно. Просто помни, что мерзлота ушла на время, но обязательно вернёт своё.

– Как скажешь, мил человек.

На этом разговор и совершили.

Отужинали в свете антикомариных манков, чем бог послал, после чего все разошлись по палатям. Родион же стеснять хозяев снова не стал, так и улёгся в гамаке промеж двух черешен, завернулся по самый нос в одеяло да так и уснул, попялясь напоследок на белое северное небо.

Сяо Ван по старой привычке поднялся утром в полпятого, умылся с рукомойника во дворе да пошёл будить гостя. Только того уже и след простыл, как и от его весомого сидора.

Ну, в добрый путь, человече. Знать, время у тебя совсем не терпит.

Вашу ж мамашу.

Pominkas представляли собой настолько устоявшийся ритуал, что для Анселя все местные приколы давно должны бы примелькаться, просто ещё один скучный день на скучной работе, но где там, с годами они только всё больше бесили, выводя на новые раунды самокопания, мол, надо всё бросать да придумывать себе занятие поприличнее.

Но чем ещё заняться экспату в стольном граде Москове? Большинство из тех, с кем Ансель успел познакомиться в баре Lenin zheev или паре подобных ему малоприметных заведений «для своих», так или иначе подвизались в консалтинге и модерации, проще говоря, трудились на позициях razvodyashy, в конторах побольше и поменьше, в основном местных неофициальных представительствах Мегаполиса, а там уж кому как повезёт.

Работа на pominkas была занятием ничем не хуже других, как всегда, зависит от клиента. Главное в этом деле – не принадлежать к одному из конкурирующих кланов, что в мире круговой поруки и зацикленной на себе семейственности для любого другого занятия было бы скорее вопиющим недостатком, нежели хоть каким-то преимуществом, но не для razvodyashy. Образование, опыт и формальное резюме тут не играли особой роли, важно соблюдать нейтралитет, оставаться над схваткой, не быть стороной конфликта. Держи морду кирпичом и торгуй независимым собственным статусом. А конфликты будут, уж не извольте сомневаться.

Вот и сейчас – всё началось как обычно, на третьем подземном ярусе палаццо, куда Анселя сквозь бесконечный дождь и бесконечные же пробки на вылетных эшелонах доставил потрёпанный кар, всё оказалось напрочь заставлено стоящими впритирку друг к другу огромными чёрными семи-автоматами, похожими на летающие гробы. Людей, как и свободных мест, на парковке не было.

Единственный пустой бокс у самого лифта был помечен голографическим значком «для маломобильных граждан», плюс ненавязчиво перегорожен видавшим виды оранжевым конусом. Вроде как «не влезай, убьёт». Не нужно быть сильно местным, чтобы сообразить – попытка занять чужой бокс может стоить посягнувшему лишних зубов и, в дальнейшем, грозить перспективами той самой «маломобильности». Не то чтобы Анселю так уж было жалко кар, но за годы жизни в Москове он как-то привык к своей tachka, это в Мегаполисе личный транспорт был развлечением для корпоративных шишек не ниже секторального директора, а тут вроде как всё родное, каждую царапинку знаешь, и лишний ремонт Анселю огребать не хотелось.

И всё-таки, клоунада начинала затягиваться. Где все? Сейчас протиснется по въездному пандусу семи-автомат кого-нибудь из опоздавших гостей и начнётся любимое развлечение – khipesh с гудением в клаксон и размахиванием разномастным железом в окно, где они его только достают. Ансель уже невольно потянулся к голосовому сенсору, вызывать подмогу, но вовремя заметил у самого лифта полупрозрачное гало дворецкого. Какая предусмотрительность, вашу ж мамашу.

Резервный бокс, который ему выделили, с третьего раза даже удалось высмотреть. Ну разумеется, в самом дальнем углу паркинга, рядом с другой такой же колымагой. Наверное, адвокат принимающей стороны прилетел. Как говорится, кому печаль, кому и праздник. Опять же и хорошо, что так далеко задвинули, местные вообще весьма своеобразно относились к любого рода odolzheny, о них принято было заранее договариваться, и да, они всегда чего-нибудь да стоили. Как тут говорил – у соседа сдохла курица, мелочь, а приятно. Как то, что они тут именовали «курами», технически могло сдохнуть, Ансель не понимал, но местные обороты речи вообще не стоило воспринимать буквально, иначе рехнёшься.

Услужливый дворецкий всё маячил у лобового, помаргивая изношенными индукторами. Палаццо был хоть и местом довольно shikarny, но как и в случае любых общественных зданий, обслуживался из рук вон и, что называется, na otvyazhiss, лишь бы совсем не развалилось. В лощёный кирпич того же Кремлёвского купола тоже можно было верить лишь до первого визита в podsobka, где, разумеется, страждущего приобщения к тайнам царских палат ждала банальная пыль, паутина и характерный запах небрежения.

– Вас ждуут наверхуу, мсье.

Дворецкий тянул с жутким местным акцентом, кажется, традиция локализовать даже иноязычные языковые модули с учётом местечковых представлений о прекрасном тут укоренилась в веках. Почему просто не взять стандартный опенсорсный модуль со стоков?

– Пациента уже подготовили?

– Пациентаа? – с тупой интонацией переспросил дворецкий. – Вас ждуут наверхуу, мсье.

Ансель вздохнул и полез в багажник за мантией. Не то чтобы та была обязательным элементом мизансцены, но почему-то исключительно в островном облачении здесь тебя начинали воспринимать всерьёз, будто истинную власть местные акцентовали единственно от атторнеев Короны. Тоже своего рода традиция, что повелась за столетия. Другое дело, что настоящий атторней тут не появлялся почитай с войны.