Чтение онлайн

И самое главное, если она сделает, как сказал Геспер, даже это ничего не изменит.

Просто теперь они будут считать, что она не просто у них на крючке, а что она им полезна. Всё было не ради освобождения, а только лишь – локальной тактической игрой в поддавки. Она делает вид, что сотрудничает, они делают вид, что ей верят, но не поверят на деле никогда.

Голова кружилась, перед глазами мерцали какие-то сине-зелёные пятна, уже даже хвалёная корпоративная стиму-техника «Маршиан текникс» давала сбой. Если решаться, то сейчас, пока эти тени за стеклом тамбура не начнут решать за неё.

Если подумать, вряд ли они позволят ей вот так запросто умереть от удушья, как там они на прощанье сказали, «мы за вами присмотрим»? И забрали с собой оболочку, вы же пока всё равно под домашним арестом, зачем вам выходить из купола?

Зачем ей вообще всё. Зачем работать, зачем дышать, зачем жить.

Сволочи.

Но и этот безымянный помогатель, Геспер чёртов, он тоже не лучше. Кто сказал, что он тоже на этом отстанет.

Впрочем, Отомн тоже могла быть умнее. Он же, если подумать, по крайней мере ей не врал. Не делал вид, что всё само рассосётся, что «вы вот только тут подпишите и идите жить своей жизнью».

Красная планета, бессердечная ты сучка. Не сбежишь с тебя просто так, не скроешься, не даёшь ты никому жизни.

Чего же Отомн ждёт, чего тянет? «Красножетонники» и Геспер хотят от неё, в сущности, одного и того же. Чтобы всех сдала и сотрудничала.

Но это Геспер тащил её на собственной спине. А «Маршиан текникс» лишила её последнего кислорода только за то, что она сразу же не настучала «красножетонникам» про их же сообщение.

Что ж, похоже, особого выбора у неё так и так нет.

Аугментированная память – штука простая. Её достаточно знать, как активировать, это может быть кодовая последовательность чисел, длинная цитата, например, стихотворение, и тут же на тебя польётся поток давно тобой позабытых знаний, цифр, событий и фактов – не остановишь.

А вот в стрессе, под воздействием психоактивных веществ или под принуждением аугментация не в состоянии разобраться в туче роящихся в человеческой голове запутанных сигналов. Идеальное криптохранилище на все случаи жизни. Разрабы туда складывали ключи от репозиториев. Но при желании этот способ запомнить, забыть, а потом снова вспомнить нечто важное годился для чего угодно.

«Красножетонники» должны думать, что это всё важно.

Отомн, не отрываясь, строчила в открытый файл всё то, что он ей в тот раз наговорил.

Контакты, псевдонимы, номера ячеек, пароли, коды, криптоключи.

Подписав всё это своим личным сертификатом, Отомн отправила всё «красножетонникам».

Теперь она точно не отвертится, ей больше не удастся снова изображать обычную, ни в чём не повинную разрабку-мидла, которой не повезло оказаться не в то время не в том месте.

Но это точно лучше, чем умереть здесь и сейчас.

Если так посудить, она выбирает сейчас между анонимным приятелем из интервеба, который ей если и врал, то совсем немного, и анонимными сволочами из разветвлённой системы безопасности «Маршиан текникс», для которых она вовсе никто.

Последний код, который выдала Отомн аугментация, она тоже использовала по назначению.

Короткий шифрованный пакет на анонимную ноду где-то глубоко в недрах интервеба.

Я им всё отправила, как ты сказал. Лисса.

Вот и всё.

Отомн подтёрла за собой, через силу забралась на второй этаж, где по технике безопасности в биокуполах всегда располагалось спальное место – все знают, что углекислота тяжелее воздуха в полтора раза, а потому скапливается сперва в нижних воздушных слоях – и легла там, прикрыв глаза.

Некоторое время она из последних сил прислушивалась к тому, не шипит ли компрессор тамбура, да так и заснула.

Во сне её всё так же тащил на спине усталый мужчина, имени которого она так и не спросила.

Его аватара ещё при первом их знакомстве ей показалась знакомой.

Перед тем как задраить внутреннюю переборку, обязательно проверь персональный счётчик. И дело даже не в грядущих проблемах с онкологией, и не в преждевременном прекращении контракта – «Янгуан Цзитуань», конечно, не станет тратиться на доставку твоей тушки в порт приписки, куда проще без особых почестей отправить тебя попутным рудовозом, что отчаливают к Матушке каждые четырнадцать дней. Всем плевать, что ты тут раньше времени помрёшь, но на тебе ответственность за дорогущее оборудование.

Поля внутри корпуса на «Шугуане» уборочная автоматика обнаруживает чуть не ежедневно. Помечает, подчищает, но где гарантия, что по пути к шлюзу ты не получишь лишнюю дозу? А радиация штука коварная, по мозгам даёт первым делом. Ты ещё ничего не почувствовал, а когнитивка уже никакая, даже под транскраниальной стиму-техникой, особенно под ней. А значит ты, даже сам ещё ничего не сообразив, уже недееспособен. Случись чего во время выхода, кто его знает, почему ты вдруг затупил? Пофиг, мороз, как говорим мы, братушки, ты обязан по протоколу перед выходом проследить и отчитаться. Столько-то миллизиверт прижизненная, столько-то – за последние сутки.

Впрочем, на этот раз пронесло, всё чисто, какие-то капли, разумеется, набежали, в системе Папы от полей не избавишься, тут даже сам лёд за бортом фонит так, что только хруст счётчиков раздаётся. Но с небольшими дозами, что всё-таки проникают сквозь защитную оболочку, помогает бороться корпоративная генная инженерия, главное по-крупному не вляпаться.

Так, протокол пройден, задраивай люк, одевайся. Это, надо отметить, самый неприятный момент во всём выходе. Стоишь эдак в одних носках, а через переборку от тебя – то, что на Европе называется атмосферой, то есть бодрящая ледяная взвесь из атомарного водорода пополам с водяным паром, плотность которой ничтожна даже в сравнении с дохлым воздухом Красной. По сути, Европа так мала, что не должна обладать атмосферой вовсе, вакуум и вакуум, но постоянный прогрев приповерхностных слоёв приливным трением со стороны Папы вот уже миллиард лет не даёт самому крупному своему ледяному спутнику окончательно смёрзнуться. Зато позволяет быстро и эффективно проморозить тебя насквозь.

В чистом вакууме на низкой орбите вокруг Матушки в случае разгерметизации ты скорее неспешно высохнешь – пережившие аварийную декомпрессию рассказывали, как весело кипит у тебя во рту твоя собственная слюна, но тут, на экваторе Европы, температура поверхности не превышает 163 сентигрейда ниже нуля, и даже при давлении в один микропаскаль этого вполне достаточно, чтобы ловко смёрзнуться в аккуратно глазированную человеческую сосульку.

Потому давай шустрей, хоп, хоп, ногами вперёд влезаешь в эзус, потом ужом разворачиваешься, чтобы аккуратно задраить за собой ранец системы жизнеобеспечения, который у тебя заместо двери. А то сколько уже было случаев, датчик показал зелёный свет, дежурный машинально прожамкал подтверждение, автоматика начала декомпрессию и тут уж кто раньше успеет, или оболочка задраиться, или оператор отреагировать на твои матюги в канале.