Чтение онлайн

Её указательный палец резко согнулся, нажимая на невидимый спусковой крючок.

Огненный дождь тут же обрушился на неё со всех сторон, яростный, неудержимый.

Вырывая из тела куски плоти, разбрызгивая кровь багряным аэрозолем.

Это запечатлели все камеры наблюдения в округе.

Как зафиксировали они и дымящееся дуло пистолета в её вытянутой руке.

Она успела разнести череп четверым или пятерым, прежде чем её отбросило прочь прямыми попаданиями.

Дива есть дива. Даже тут ей удалось произвести впечатление на своих зрителей.

Они ей поверили, как поверили до этого миллионы далёких жётемов.

Спустя полчаса она – или же не совсем она? – уже садилась в кабину трансконтинентального экспресса.

Как же они всё-таки её нашли?

Она обязательно выяснит. Но сейчас её волновало другое. Вновь приближаются чёрные иды. А значит, скоро она будет избавлена от бремени лишнего знания, память о десятках миллионов чужих ей людей покинет её бренное сознание и понесётся прочь, туда, далеко, за грань пустоты.

Так будет до тех пор, пока она не отыщет себе нового постоянного носителя.

С самого утра разорались петухи, бери да вставай. А за ними, знамо дело, принялись брехать вечно голодные хозяйские собаки, тоже, поди, выклянчивая еду.

Знамо дело, солнце над горами в Гиркарвадо встаёт рано, рыбаки местные – ещё раньше, потому вся живность в деревнях вдоль всего побережья на юг от Махараштры почитай круглый год, с перерывом на мунсун, привыкла вставать ни свет ни заря, мешая лонгстеерам налёживать – хоть спать вообще не ложись.

Оно и правда удобно – ночью с океана тащит прохладой, от рашн бич музыка доносится, сиди себе гамай в виртреале, тогда как днём прям с утра наступает жара, на улице вообще нечего делать, да и тихо кругом, только коровы бродят да вёдра с гайками вокруг них погромыхивают.

Франтишек днём обыкновенно ложился досыпать, как вернёшься утром с пляжа, держа под мышкой пару хвостов свежепойманной на спиннинг макрели для мамки, смоешь с себя соляную пыль, да и на боковую. Кому день, а кому и самый тихий час, только ставни закрой за кондей вруби на полную силу – уж больно прижаривает в полдень-то.

Заведённый этот порядок, впрочем, сегодня нарушился. Как назло со вчера весь день словно заговор какой – башка трещала. И не поспать толком, и виртреал побоку. Провалялся до обеда на одном боку да и встал, чо там по плану. Тесты дурацкие поделал, учителю, несмотря на часовой пояс, сразу отписался, а там и обед поспел.

Мамка готовит знатно – пирог с кингфишем, пенни с маслом, гарлик наан только из тандури, гуакамоле со сладким перцем, ромболлы на сладкое, пускай и без рома, потому что детям не положено. Ешь от пуза.

Мамка у Франтишека заботливая, не хуже других. Еды приготовит, нос утрёт, портки постирает. А заодно и пилить за странный график не будет, благо речевой модуль он у неё подрезал ещё в том году. Стоит теперь в режиме ожидания, как истукан, да помалкивает.

С другой стороны, а чего выступать – дитятко в кои-то веки вовремя поело, уроки сделало, всё согласно местной странной получасовой таймзоне, а что ходит со вчера смурное да за башку хватается, оно уже не мамкино дело, пусть с этим специалисты вопрос решают.

Коновалам местным Франтишек, разумеется, трезвонить не стал. Знаем мы эту братию, выпишут обследований на полгода вперёд да вагон колёс дженериковых, как же, драгоценный ребятёночек пожаловался на буйную головушку, давайте-ка его по больничкам теперь затаскаем на весь прайс! Катэ, эмэртэ и ёкэлэмэнэ! Нет уж.

Наскрёб сам себе в каморе каких-то таблет – на вид явно просроченных – да и сожрал одну-другую. Вроде в нетях пишут, должно помогать. Небезопасно, но в свои тринадцать с гаком лет Франтишек крепко понял, что однова живём, и если носиться с собой, как с писаной торбой, то это будет не жизнь, а одно безобразие.

Колёса, впрочем, запросто помогли, а может, то были мамкины ромболлы, поди разбери, однако на дворе между тем успело стемнеть, затянули по привычке своё проповедники на рашн бич, а спать охота – хоть спички в глаза вставляй. График долой, подумал тогда Франтишек, и на этом окончательно отрубился, как был, в кресле-качалке на балконе гестхауса.

Проснулся он от тех самых оглашенных петушачьих криков с чумной головой и ноющей от неудобного спанья поясницей. Странное ощущение – вставать в пять утра, когда привык, напротив, в это же самое время только ложиться. Ничего, скоро вернёмся обратно в норму, уж проходили.

Франтишек, глядя на светлеющую полоску неба, решил даже не тратить время на завтрак – умылся слегонца, зубы полоскателем освежил да побежал со снастями на берег. Вообще забавное это дело, вот так вставать ни свет ни заря, башка пустая, свежая, в пузе от голода бурчит, только зеваешь отчего-то поминутно, аж до звона в ушах. Вот бы его щас родители видели. Что-то они подзастряли на своей Муне, только и пишут раз в неделю – скоро домой, скоро домой. Полтора года уже, два мунсуна Франтишек в Гиркарвадо перелетовал, весь как есть плесенью покрылся, а песня всё та же. Экспаты они такие.

Сеня, что в нижнем Мандреме живёт, тоже жалуется, что всё обещают и обещают родители приехать, а всё никак, то карантин очередной, то забастовка мунных диспетчеров, то погода нелётная.

Эх, вздохнул Франтишек, покосившись на белый инверсионный след, поднимающийся над Махараштрой. Минуты через три и звук соник бума долетит. Иногда начинало ему казаться, что нет у него никаких родителей, учителей, разбросанных по свету одноклассников, одни лишь виртреальные галлюцинации, призванные скрасить сырую скуку очередного мунсуна.

Впрочем, плевать. Покуда светило восходящее солнце, полоскалась в океане макрель, не доломалась мамка да не укатил куда друг Сеня, что ему все эти далёкие люди или их отсутствие. Гуляй себе и будь счастлив.

Франтишек, подхватив половчее снасти, припустил бегом к берегу, только грязные пятки засверкали, а поспевающий за ним дрон догляда басовито взревел, набирая обороты.

Рыбаки на берегу только-только принялись за дело, раскидывая свои потёртые деревянные катки от лодок к берегу. С утра был отлив, так что ещё толком не продравшие глаза бородатые мужички в грязных ковбойках, вяло переругиваясь на местной смеси португальского и хинди, почесав репу, доставляли на дальнем конце дорожки ещё по два катка и только тогда принимались с натугой выталкивать лодку к воде.

Франтишек помахал им рукой, а сам ловкой обезьяной полез, цепляясь за арматуру, на развалины пирса рыбачить.

Поклёвки, впрочем, сегодня не случилось. То ли проклятый отлив виноват, то ли ещё чего, но просидев так почти что час и уже чувствуя на спине жаркую ладонь восходящего солнца, Франтишек решился двигать домой. Да и фиг бы с ней, с рыбицей, всё равно кингфиша нынче не поймать, а макрель его уже порядком утомила. Сгонять что ли на тук-туке до Сиолима на утренний рынок, взять там лангустов да сожрать с чесноком. Кредитов вроде в этом месяце ещё много осталось.