Чтение онлайн

—А что с ними?

—Печальная история. И мистическая…

Якут встрепенулся, и не найдя ничего лучшего, полез в сани проведать Сына полка.

—Жак Ив Кусто в 1973-м году, двадцать лет назад, на своём судне «Калипсо» отправился к Земле Королевы Мод, чтобы также найти Базу-211. Аквалангисты два раза погружались и смогли найти подводные гроты – некие входы в огромные пещеры, явно не природные, а рукотворные, переходящие в подземные тоннели. При каждом всплытии, они передавали на борт судна, что видят вдалеке под водой мерцающий свет и какие-то гигантские движущиеся тени, величиною с китов. Подо льдами Антарктиды китов нет, поэтому, разумеется, сразу приходили мысли о подводных лодках. Всё это фиксировалось в их бортовых журналах. Опускали с собой акустическую аппаратуру и записывали звуки – гудение каких-то неведомых агрегатов, кондиционеров, насосов, будто нагнетающих воздух. И всё это под водой. Из третьего погружения аквалангисты не вернулись. Экспедицию свернули и частично засекретили. Откуда я это знаю? Мой отец одно время переписывался с Кусто и был с ним в дружеских связях. Он тоже был ихтиологом, и у них было много общего. От него я и узнал. Это малоизвестный факт, поскольку с тех пор, вот уже двадцать лет никто не рискует беспокоить обитателей ледового подземного царства – иначе и не назовёшь. Впрочем, радары многих стран мира фиксируют периодически появления летающих дисков, цилиндров и сигар разных размеров. 90 процентов из них приписывают пришельцам, однако моряки многих судов замечают на некоторых дисколётах нарисованные свастики. Но, повторяю, вот уже двадцать лет никто больше не решается прикоснуться к тайне Новой Швабии, Рейх-Атлантиды, Нового Берлина и самой Базы-211. Видимо, учли печальный опыт адмирала Бёрда и океанолога Кусто.

—А вот мы, значит, как раз и влипли, однако… —донеслось из саней.

—Да уж…

Настала долгая пауза. Пингвин проснулся и потребовал внимания к себе, громко и протяжно «хрюкнув» в тишине подземелья. Эхо разнеслось по округлым стенам и поглотилось звукоизоляцией неведомой технологии. Было уже поздно: часы хоть у всех и стояли, но по своим биологическим ритмам все чувствовали, что порядком устали. Было тихо, умиротворённо, однако, что-то всё же веяло такое в воздухе, заставлявшее путешественников теснее сближаться в кучку возле костра. Что-то неведомое, непонятное, загадочное, и оттого немного жутковатое тревожило их души. Они были одни в незнакомом подземелье. Они чувствовали всю массу льда над собой, всю грандиозность и мощь скрытых механизмов, всю колоссальную энергию, заставляющую подниматься волоски на их конечностях. Магнитное поле казалось было повсюду. Генераторы работали и нагнетали чистый воздух. Тепло подавалось, очевидно, за стенами тоннеля. Вдалеке блестели новые вагонетки, и просматривалась – если поднести бинокль – железная дорога.

—Ну а что нам, собственно говоря, делать? Завал мы не расчистим, —резюмировал профессор. – У меня вообще возникает ощущение, что нас сюда вначале подпустили, дали найти вход, а затем, каким-то образом, вызвав локально буран, только в этой прилегающей территории, организовали снежный обвал и похоронили здесь заживо. Правда, предоставив возможность пробраться внутрь и найти тоннель с дверями. Кому, и главное, зачем это нужно – ума не приложу. Разумеется, это сугубо моя точка зрения. Так что? Утром будем продвигаться вперёд?

—Да! – хором проговорили полярники, и даже Сын полка удовлетворённо хрюкнул, проглатывая последний хвост замороженной тушки рыбы. Она начала уже оттаивать, и её в первую очередь нужно было скормить питомцу. Позже все перейдут на консервы. После сна он заметно повеселел, и позволил даже себе вольность пару раз ущипнуть беззащитно лежавшего Андрея. Тот только улыбнулся и растёр занемевшую ногу.

—Значит, сделаем следующее, —подытожил начальник станции. – Нужно, конечно, немного поспать. Дежурить будем по очереди. Хоть, судя по тому, что не было света, и не работали генераторы, эта шахта давно не эксплуатируется, всё же осмотрительность не помешает. Сомневаюсь, чтобы нам здесь были рады. Андрей, ты дежуришь первым. Тоннель виден далеко и весь как на ладони, если что-то произойдёт из ряда вон выходящее – буди. Как, сможешь с коленкой?

—Смогу. Чешется, болит, но терпимо.

—Хорошо. Утром сделаем ещё раз перевязку. Эх, увы, нет нашей Анюты, она бы быстро тебе ногу подлечила. Что у нас из оружия? Паша, ты переписал наши запасы и амуницию?

—Да. Из оружия, как и предполагалось, только армейские штык-ножи. Винтовка из саней осталась в вагончике. Есть ещё ракетницы, по два заряда на каждую.

—Не хотелось бы их применять, однако.

—Будем надеяться, Ваня. Вторым дежуришь ты, затем Павел, я последним. Утром проверяем ещё раз экипировку, завтракаем, и выдвигаемся к дверям. Пол скользкий, лыжи и гусеницы «Буранов» легко донесут нас за полчаса до дверей и турникета. Ехать будем как раз между рельсами – я, на удивление, не заметил там ни одной шпалы. Полотно прямое, никуда сворачивать не придётся. Дальше дело за Павлом. Откроет створы, и…

Наступила пауза. Каждый пытался представить, что же произойдёт, когда они откроют загадочные двери…

—Как у нас с продуктами, Павел?

—Вероника напихала в сани на несколько дней вперёд. Будто чувствовала.

—А с водой?

—Желательно за ночь растопить снега, сколько можно. В санях лежит запасная пластмассовая канистра. Каждый, кто будет дежурить, пусть постепенно вытапливает снег – вон его, сколько навалило у входа. Андрея, разумеется, это не касается. Не сможет.

—Я займусь переборкой мелочей. Рассортирую всё, что сможет нам пригодиться в походе по подземелью, —откликнулся тот. – Спички, фонарики, верёвки, индивидуальные санитарные пакеты, топорики, спиртовки, альпинистские крюки на всякий случай. Мне работы хватит. Потом разбужу Якута, и он будет растапливать снег.

—Принято, —удовлетворённо кивнул профессор. – Разложишь всё по кучкам, а мы потом рассуём по карманам, чтоб не тратить попусту время. Теперь спать.

Подстелив куртки под себя и залезая в спальные мешки, каждый из полярников посмотрел вперёд.

Тоннель уходил вдаль и терялся где-то в пространстве, тускло поблескивая под искусственным светом.

В воздухе витало что-то загадочное, неприятное, небывалое в восприятии и жуткое своей неизвестностью.

Первым захрапел Сын полка.

№ 11.

В столовой сидели четверо. Они только что поужинали без аппетита и молча, с тревогой наблюдали за кошкой Мусей, которая, найдя где-то теннисный шарик, катала его по полу, ничего не имея против тягостного молчания удручённых полярников.

Трифон только что вернулся с улицы, где покормил и закрыл на ночь в тёплую конуру собак.

—Завтра с утра вездеходом займусь, —что бы хоть что-то сказать, проговорил он. В гараже на станции обитал большой снеговой вездеход на танковой платформе с гусеницами, способными преодолевать паковые льды и застывшие в безмолвии ледяные торосы. Этот вездеход имел аббревиатуру «ГТТ», и находился здесь уже четвёртую вахту, доставленный однажды ледоколом с Большой Земли.

—Нужно на «Академик Фёдоров» радировать, что наши пропали, —вздохнула Анюта. Спицы в её руках замерли, и недоконченный Гришин шарф был отложен в сторону.

Вероника убирала со стола, а Гриша перебирал по частям замолкнувшую ранее рацию. Второй, более мощный трансивер лежал тут же на столе, ожидая в режиме приёма хоть каких-нибудь вестей от пропавших полярников.

—Утром оповестим и ледокол, и Москву, —отозвался Трифон. Во время отсутствия Павла и Виктора Ивановича, он имел прямые обязанности находиться на станции за старшего. В такие моменты он спиртного не употреблял – чтил доверие и возложенные на него обязанности.

—Рано ещё сегодня панику поднимать. Может за ночь выйдут на связь. Давайте подождём.

—Хорошо бы, —всхлипнула Анюта.

Гриша встал, подошёл к ней и ласково погладил по плечу.

—Трифон правильно говорит. Ну, буран, ну сильный – нам-то не привыкать. Утром сходим в посёлок, там шесть десятков полярников и рыбаков, авось что-нибудь вместе придумаем. И на станцию «Молодёжная» сообщим, и на ледокол.

—А много здесь пропадало людей? – спросила Анюта.

—Мне Виктор Иванович однажды целую лекцию провёл по этому поводу. Помню, мы с Андреем тогда слушали его, раскрыв рты. Он рассказывал, что с 1956-го года, пока существовала Российская Академия Экспедиций, сокращённо «РАЭ», пропало в Антарктиде сорок человек. О том, как первые советские полярники покоряли этот недоступный холодный континент. Хочешь, расскажу своими словами?

—Все хотим, —вставила слово Вероника. – Я тоже послушаю. Посуда вымыта, завтрак на утро приготовлен, собаки покормлены, —она бросила взгляд на Трифона, и тот утвердительно кивнул. – Будешь заменять нам сегодня лекцию Виктора Ивановича. Всё равно теперь не уснём, ожидая от них хоть каких-нибудь вестей.

Гриша вернулся к столу и принялся за вторую рацию, попутно вспоминая рассказ своего старшего начальника и наставника.

—В 1956-м году, —начал он, разбирая по частям прибор, —дизельный электроход «Обь» доставил на побережье, в районе Земли Уилкса первую партию полярников, двадцать восемь человек. Медикаменты, провизия, инструменты, вагончики, строительные материалы, военные тягачи, обмундирование и прочие необходимые вещи – всё было рассчитано на восемь-девять месяцев, через которые планировалось закинуть сюда новую партию экспедиции. Попутно двойник «Оби», такой же дизельный электроход «Лена», высадил ещё одну экспедицию западнее, у Земли Королевы Мод, возле шельфа. Там принялись строить и осваивать станцию «Молодёжная». К началу 57-го года в Антарктиде находились уже 192 советских полярника. Пока только мужчины. Так началось освоение шестого континента нашими учёными, геологами, сейсмологами и прочими специалистами. Это сейчас мы тут на всём готовом, в тепле, при свете, керосине, есть дизельная электростанция, радио, «Бураны», даже посёлок вблизи нас вполне обжитой. А представьте, каково тогда было первопроходцам? – задавал нам с Андреем вопрос Виктор Иванович. Полярники под руководством профессора Сомова попали просто таки в нечеловеческие условия. Как когда-то в своё время, погибший в этих местах первопроходец Скотт со своей командой. Конечно, у наших пионеров дело обстояло несколько лучше – была техника, уже можно было пользоваться электричеством, однако в выживании это дела не меняло. Им приходилось строить и возводить всё с нуля, как сказал нам тогда профессор. Порывы ветра достигали порою до полутора сотен километров в час – да вы и сами это знаете: бывает, так рванёт, что и к бабке не ходи. Возможно, наши друзья как раз и попали в эпицентр таких порывов. Морозы тоже вы знаете. Даже летом иногда опускается до минус тридцати: постоянные метели, обморожения, разряженный воздух, полярная ночь пять месяцев в году. Это сейчас мы привычны к подобным факторам, поскольку знаем о них от предшественников и подготовлены к ним. А тогда, всем полярникам, высадившимся на континенте, это было, что называется, ножом по сердцу. Многие пожалели о выбранном ими пути. Первые экспедиции жили в вагончиках; это потом уже, в начале 70-х годов начали строить двухэтажные бараки на сваях. Да что я вам рассказываю! Сами всё знаете.