Чтение онлайн

— Выведите его во двор, привяжите за ноги к двум склонённым деревьям, а затем отпустите их. Тебя разорвёт пополам почти мгновенно, — добавил он, обращаясь к покрывшемуся холодным потом Ольгерду. — Как я и обещал, — с этими словами Вейдэль вышел из темницы.

Рабы вновь подступили к узнику. Ольгерд вжался в стену. Внутри у него всё похолодело, сердце сковал страх. Он быстро переводил взгляд с одного тюремщика на другого, прикидывая, как избежать пытки. Кажется, тот, что справа, слабее. Кроме того, они не ожидают от него сопротивления — думают, что он ослаб и запуган. Что ж, он покажет им, что значит малдонский воин! Ольгерд горько усмехнулся: воин! выболтал всё, едва пригрозили пыткой! Трус и слабак! Но самобичевание лишь подстегнуло решимость. Подпустить поближе и действовать!

Он через силу усмехнулся, и Рабы ответили ему жестокими оскалами. Ольгерд изо всей силы ударил одного из них по колену. Тот, охнув, рухнул на пол. Его товарищ растерялся лишь на секунду, а затем бросился на пленника, замахнувшись огромным кулаком. Ольгерд ловко увернулся (затёкшие от долгого сидения в сырой камере мышцы при этом взмолились о пощаде) и обеими руками ударил нападавшего по шее — наёмники Эла не зря тренировали малдонских воинов. Раздался тихий хруст, Раб осел на пол и забился в агонии. Другой, корчившийся от боли в колене, судорожно глотал воздух. На его лице читались недоумение и ярость. Если бы он мог встать и добраться до обидчика, то наверняка сделал бы всё, чтобы расправиться с ним. Ольгерд подошёл и ударил его ногой по лицу. Раб упал навзничь, тихо шипя от злобы и боли. Из носа у него потекла кровь.

Ольгерд огляделся в поисках подходящего оружия. Пора было заканчивать эту возню и побыстрее: раненый мог в любую секунду поднять тревогу. На глаза попалась кочерга, которой Рабы ворошили угли в жаровне. Подхватив её, Ольгерд направился к поверженному противнику. Тот заметил его, только когда воин занёс над головой нехитрое оружие. В глазах Раба мелькнул ужас, а затем Ольгерд проломил ему висок.

Когда тело шмякнулось на пол, он отшвырнул кочергу и прислушался. Снаружи было тихо. Теперь следовало действовать быстро и уверенно. К счастью, камера оставалась открытой, и за дверью, судя по всему, никто не стоял — иначе стражники уже ворвались бы сюда.

Ольгерд опустился на колени рядом с неподвижно лежавшим тюремщиком и взял его голову в ладони. Закрыв глаза, он начал вводить себя в транс, постепенно ощущая, как тепло Раба перетекает к нему. Вместе с ним он получал знания об этом человеке, каждая клетка его тела отразилась во внутреннем зрении Ольгерда. Можно было начинать превращение. На это требовалось некоторое время и огромная концентрация. Ольгерд сосредоточился на процессе, полностью отрешившись от окружающего мира.

Через несколько минут его лицо начало меняться: черты расплывались, и на их месте проступали новые, придавая Ольгерду всё больше сходства с тюремщиком, внешность которого он решил принять. Через некоторое время оно стало полным, и тогда Ольгерд открыл глаза и отпустил голову Раба. Передохнув пару минут, он принялся его раздевать, чтобы поменяться одеждой. Ольгерд был слаб, а короткая схватка с тюремщиками отняла последние силы. Голова кружилась, пальцы слушались плохо, но нельзя было терять ни минуты, ведь поблизости в любой момент мог оказаться кто-нибудь из охраны.

Когда Ольгерд вышел из камеры, плотно притворив за собой дверь, его нельзя было отличить Раба, внешность которого он перенял. Правда, он качался от слабости, но это в случае чего можно было объяснить. В худшем случае решили бы, что одному из Рабов стало дурно или что он перебрал спиртного.

Ольгерд брёл по коридору, опираясь одной рукой о стену. Каждый шаг давался с трудом. Он говорил себе, что скоро всё должно пройти, но на самом деле становилось хуже. Волшебство, которое он сотворил, требовало энергии, чтобы удерживать черты лица Ольгерда в нужном виде, и высасывало её из человека. Если бы он был опытным магом, для него не составило бы труда управиться с этим, но Ольгерд был простым воином, к тому же, вконец измотанным, и магия оказалась ему не по силам. Он знал, что может сотворить нечто подобное, но почти никогда не пользовался этим — последствия всегда были слишком болезненны. Однако на этот раз у него не оставалось выхода: иного пути из замка Брандеген и Бальгона не оставалось. Ольгерд понимал, что должен превозмочь боль и настойчивое желание сесть, привалиться к стене и отдохнуть. Стоит расслабиться, и он останется здесь навсегда. Поэтому он продолжал идти, стараясь не потерять сознание и не споткнуться.

Через некоторое время за ближайшим поворотом послышались голоса. Кто-то переговаривался. Потом раздался взрыв смеха. Ольгерд замедлил шаги, думая, как поступить. Возвращаться было поздно, да и некуда: в камере его в любом случае ждала смерть. Он двинулся дальше, пока не свернул и не увидел троих тюремщиков, стоявших перед окованной железом дверью. Очевидно, она вела из темницы. Один из Рабов стоял, прислонившись к стене спиной, и курил трубку с коротким чубуком. Двое других потягивали из плоской бутылки мутную жидкость. Все они были вооружены полуторными мечами и металлическими жезлами — их, очевидно, использовали для усмирения особо ретивых узников. Судя по кудахтающему смеху, все трое успели изрядно поднабраться. Похоже, дисциплина в Городе Мёртвых хромала. Странно. Ольгерд всегда считал, что Рабы из кожи вон лезут, чтобы угодить хозяевам-вампирам, и до смерти боятся сделать что-нибудь не так. Интересно, что сказал бы этим молодцам носферату, покажись он здесь? Уж по головам точно не погладил бы.

Ольгерд пошёл прямо к тюремщикам, стараясь держаться как можно уверенней. Это было нелегко: перед глазами всё прыгало, и он едва удержался, чтобы не врезаться в стену.

— Эй, Гриз, куда это ты собрался?! — окликнул его тот, что курил трубку. — Разве вы с Миргом не должны заниматься пленником?

— Точно, — согласился Ольгерд, надеясь, что его голос хоть немного походит на голос того,чей облик он принял. — Нам велено разорвать его деревьями.

Тюремщики расхохотались.

— Хотелось бы на это поглядеть! — сказал один, хлопнув приятеля по плечу.

— Да, уж, — согласился тот. — А то стоишь тут полдня, как дуб в чистом поле. Скучища! — он протянул Ольгерду бутылку. — Хлебни-ка, дружище!

Ольгерд с удовольствием сделал большой глоток. Это был алкоголь, и чрезвычайно крепкий. Хорошо стражники, нечего сказать!

— Так куда же ты собрался? — снова спросил Ольгерда тюремщик с трубкой. — Князь Вейдэль не терпит, когда исполнение его приказов задерживается. Или ты тоже хочешь, чтобы твои ноги увидели разные страны? — он усмехнулся собственной шутке и прикусил чубук.

— В том-то и дело, — ответил Ольгерд, силясь улыбнуться, — что эту свинью нечем разрывать.

— Как так?

— Оказывается, у нас нет верёвок. Пришлось тащиться за ними.

В голове у Ольгерда немного прояснилось. Крепкий напиток придал ему сил.

— А-а, — протянул Раб, выпуская струйку дыма. — Ну, поторопись и смотри, чтобы князь тебя не заметил. Кажется, он пошёл направо, к донжону. Не напорись на него.

— Учту, — ответил Ольгерд, кивнув.

Один из охранников отодвинул засов и распахнул дверь.

Ольгерд вышел, стараясь держать себя в руках и не показывать радости. Итак, первый этап пройден, теперь осталось пересечь двор, выйти из крепости и исчезнуть в лесу. Хотя, конечно, вампирам не составит труда выследить его и там, но всё же это будет посложнее. Возможно, Ольгерд сумеет выгадать время и добраться до какого-нибудь убежища.

На ходу он огляделся: тут и там горели костры, вокруг которых маячили неясные силуэты, одни тонкие и гибкие, другие тяжеловесные и неуклюжие. Время от времени доносились конское ржание, смех и ругань. Строения возвышались каменными громадами, зубчатые стены казались то звериными оскалами, то хребтами древних драконов.

Ольгерд старался идти бодрым шагом. Во-первых, так меньше народу обратит на него внимания. Во-вторых, он хотел как можно скорее укрыться от глаз выпустивших его стражников, ведь ему нужно было не внутрь зданий, а совсем наоборот.

Через сотню шагов он увидел створки ворот. Выход явно не был главным, но Ольгерд не считал, что его следует провожать с почестями, поэтому направился прямо к ним, на ходу прикидывая, выпустят его или нет, и что придумать в оправдание своей попытки покинуть крепость. Но тут он увидел, что ворота открываются, и навстречу ему входят Рабы. Некоторые вели лошадей, другие тащили мешки. Следом ехала тяжело гружёная подвода. Итак, по ночам здесь кипит работа. Вероятно, не прекращается ни на минуту. Значит, он вполне может сойти за посланного по какому-нибудь делу Раба. Главное — делать вид, что всё идет, как должно.