Чтение онлайн

Через минуту — другую на плечо легла рука. Повернулся — рядом стоял Руслав, протягивая самый обычный ножик.

— Возьми. Кинжалы — выраженное колющее оружие, ими что — то резать… — парень поморщился, недоговорив.

Взял протянутый предмет, присмотрелся: «Простой универсальный нож с деревянной ручкой. Одноручное оружие и предмет хозяйственно — бытового назначения». И, как обычно — урон, прочность. Урон, кстати, так себе. Отказываться неудобно. Неожиданно дело пошло веселее.

— Однако! — хмыкнул я, — надо будет обзавестись чем — нибудь похожим, как до обжитых мест доберемся.

Измельченную массу щедро посыпал солью и завернул в чистую тряпицу. Якуб советовал в вощеную бумагу, но где ее тут возьмешь? Пометил себе запастись при случае. Мигнул системный запрос: «Желаете законсервировать растения?». Я подтвердил и получил небольшой легкий сверток, который тут же отправился в мешок. Посмотрим, что из этого выйдет. Повернулся, протянул нож Руславу:

— Спасибо!

— Оставь себе. Ты же, наверно, и продукты своим штык — ножом режешь?

Я усмехнулся, оценив юмор.

***

После завтрака выдвинулись. Погода, как я и предсказывал, была отличной.

— Ну ты просто шаман!

— В смысле?

— Небо чистое, ни облачка, ветра тоже нет. Как правильно говорится — мертвый штиль?

— Облака, Аня, я тебе гарантирую, но чуть позже. Штиль тоже ненадолго, стоит только солнышку нашу долину осветить.

Шли ходко. Рус, как обычно, первый, я замыкающий. В начале траверсили [25] вдоль кромки зоны леса по западному отрогу, вглубь горной системы Небесного Утеса. Она представляла собой звезду с расходящимися восьмью лучами — отрогами, причем ориентированные по сторонам света были более высокие и вытянутые, скорее уже не отроги, а целые гряды. Покидаемый нами западный оканчивался скальной башней — настоящим скалистым бастионом. Расположенные между этими грядами отроги, которые я мысленно назвал «промежуточными», были короче, ниже и сходили на нет, как, собственно говоря, и положено порядочным отрогам.

Через час пути остановились на совет, как двигаться дальше. Можно было свернуть и по диагонали пройти через лес, в обход северо — западного промежуточного отрога. Или попытаться дойти до основания нашего луча, перебраться уже на северный и по нему идти к венчавшей башне. Последнее представлялось сомнительным, так как по мере приближения к утесу гряда становилась все более крутая: дальше наверняка начнут попадаться расщелины, осыпи, камнепады.

От южной гряды к западной ребята шли по первому варианту. Но при этом получался очень длинный путь по плохо проходимому лесу.

Я предложил компромиссный — пройти по гряде сколько можно, а это на самом деле не так уж и далеко: через несколько сот метров наш путь упирался в нагромождения огромных валунов. Далее спуститься, перейти распадок между западным и северо — западным лучами, перевалить промежуточный и далее через следующий распадок выйти к северной гряде, где устроить длительный привал перед штурмом оконечности.

— Выигрыш в расстоянии, конечно, есть, вот только сможет ли Анахита подняться на этот отрог?

— Рус, посмотри, он ниже, а там, где планируем переваливать, еще и достаточно пологий, отсюда же видно.

Я, честно говоря, преследовал свою цель. Часа через два, как раз когда мы дойдем и, наверно, даже поднимемся на отрог, солнце станет достаточно высоко, осветит обращенный к нам склон северо — западного отрога. И там должен заработать термодинамик, в котором я могу часок — другой попорхать, пока попутчики направятся к северной гряде через лес. А потом я их с легкостью догоню.

Так или иначе, Рус согласился. Анахите, похоже, было все равно. В итоге через полтора часа мы вышли из леса на обращенном к югу склоне промежуточного отрога. В вершинах шумело, над головой повисли первые редкие клочки ваты. Солнце уже показалось из — за могучих плеч Рассветного Утеса и ощутимо припекало.

— Ну ты кудесник! Все как и говорил — ветер, солнце, облака. Феникс, откуда?

Мы остановились передохнуть после вскарабкивания почти под сорок пять градусов по лесистой части отрога. Впереди нас ждало продолжение, только уже без леса.

— Ничего сложного, — пожал плечами, — насчет солнца я говорил. Что касается ветра…

В отличие от Анахиты, я даже дыхание не сбил: все — таки полет по затратам энергии несопоставим с подъемом в горку. Поэтому устал даже меньше, чем здоровяк Рус.

— Мы на южной экспозиции склона, — увидев непонимающие глаза, поправился, — на склоне, обращенном на юг. И склон прогревается солнцем, особенно та его часть, которая свободна от леса. А что происходит с воздухом, когда он нагреется?

— Поднимается?

А одышка — то у Руслава заметна. Я мысленно расплылся в довольной улыбке — показал вам щуплый подросток! Прищелкнул пальцами, указывая на парня:

— Точно! Нагретый воздух от склона поднимается, но! — указательный палец вверх, обвел попутчиков взглядом, подержал паузу, но никаких идей не услышал. — Ну, ребята? Воздух над склоном улетел… освободил место… а природа не терпит пустоты…

Развел руками: дескать, что же вы? Похоже, все же устали, ибо игру «учитель — ученики» не поддержали. Я сдался:

— На освободившееся место подсасывается воздух из долины. Вот этот перемещающийся воздух и создает ветер, который сейчас дует вверх по склону.

В этот момент над нашими головами зашумел очередной порыв.

— А почему тогда ветер дует неравномерно? Ведь если механизм работает так, как ты нам рассказываешь, ветер должен дуть постоянно, как поддувало в печи.

— Давай определимся, что такое ветер. Вот ты как считаешь?

— Ну — у–у… Это когда…

— Понятно. Рус, смотри, есть некая масса воздуха, эдакий воздушный пузырь гигантских размеров. И эта масса воздуха движется под действием тех или иных сил, — я изобразил движение руками. — Представим ситуацию наоборот: ты едешь на мотоцикле в гигантском ангаре. Что ты ощущаешь? Как будто тебе навстречу дует ветер, хотя никакого ветра в ангаре нет и быть не может. Все потому, что ты движешься относительно воздуха. Так и в нашей ситуации: ты стоишь, а мимо тебя, вернее, вокруг тебя движется воздух. Поэтому, грубо упрощая, ветер — это проходящая мимо тебя масса воздуха.

— Так и причем тут порывы? — у часто кивавшей Анахиты глаза светились искреннем интересом.

— Порывы, — кивнул я, — это во — вторых. Нагретый воздух от земли не поднимается постоянно. Чтоб лучше понять, представьте себе мокрый потолок, имеющий такой же рельеф, как земля. Есть выступы, впадины, наклонные поверхности. На потолке собирается влага. Ну не знаю, конденсат какой — то. Собирается в капли. Но капли же не отрываются от потолка там, где образовались. Если это место наклонное, капля покатится под действием силы тяжести. И только когда дойдет до какого — нибудь заусенца, выступа, то оторвется. И то не сразу, а сначала наберет массу, которую уже не сможет удержать. Так и пузыри нагретого воздуха: они, так сказать, цепляются за землю, могут перемещаться по ней, если есть наклон, но когда набирают какой — то критический объем или наползают на такой заусенец, мы их еще называем триггером, — отрываются и улетают. И вот как только такой пузырь оторвался и улетел, на его место устремляется новая порция воздуха. А для тебя это выглядит как порыв.