Чтение онлайн

И снится нам не грохот… Снится мне урок, на котором меня правильно стоять, ходить и приседать учат. Не учебка, а зал, какой-то, навскидку бальный. Ну вот два учителя реют коршунами вокруг меня, учат ножку ставить, значит. А если не выходит, то больно стимулируют молниями какими-то.

— Ваше Высочество, левую ножку вперед, — командует один, и тут же мне в задницу молния прилетает.

— Ай! За что?! — больно мне, вот и подпрыгиваю аж от такого воспитания.

— Спину не сгибайте, Ваше Высочество, — комментирует второй.

— Как вы мне надоели! — в сердцах восклицаю я, вытягивая вперед руку.

— Милалика! — слышу я восклицание. — Не смей проклинать учителей!

Я оборачиваюсь, а там мужчина такой, представительный, в короне. Возмущен он тем, что видит, потому рассказывает мне, что царевне можно, что нельзя, и березовой кашей угрожает, отчего я сразу закрываю тыл руками. Батюшка, видимо, значит, действительно может, а что такое «березовая каша», я еще в детдоме хорошо изучила, была у нас любительница… Приходится подчиниться.

— Медленно, величаво вы идете вперед, Ваше Высочество, — пытка продолжается.

Вот не знала, что царевнам, оказывается, так грустно жилось. И продолжается эта дрессировка, кажется, бесконечно. Жестокие учителя болью добиваются полного автоматизма движений — и ходьбы, и приветствия, и даже танца. На карате меня так не гоняли, хотя и помогает мне изученное когда-то, но не сильно. Царевне невместно, значит. С чего вдруг у меня эти сны прорезались, кто знает?

— А теперь изящный поворот, — комментирует тот, что справа.

Я поворачиваюсь, и вся сжимаюсь, но учитель хвалит, позволяя сделать паузу. Я уже радостно бегу к столу, на котором напитки расставлены, но мне снова прилетает молния, и я взрываюсь. Меня сразу же окружает какой-то белый кокон, скрывая ото всех, я просто падаю на многострадальное место и реву. Мне здесь не так много лет, чтобы слез стыдиться, к тому же я знаю, что меня никто не видит сейчас и сквозь кокон даже батюшка не пробьется со своей «кашей». Буду держать, сколько смогу, потому что больно же, просто до слез больно…

Кокон дрожит и вдруг осыпается осколками. Никак Ягу позвали, ироды? Как же они мне надоели! Я поднимаю взгляд, чтобы встретить свою судьбу, потому что знаю, что мне за это будет, но вдруг оказываюсь в объятиях какой-то очень волшебной женщины.

— Да вы ополоумели! — бушует она, закрывая меня ото всех. — Да я вас сейчас в зайцев превращу!

— Дорогая, но… — делает батюшка стратегическую ошибку.

Все, матушка видит цель. Хана царю, насколько я осознаю диспозицию.

— Все вон! — командует она. — Ну-ка иди сюда, ирод коронованный, я тебе сейчас…

— Мамочка… — прижимаюсь я к ней, отчего у царицы появляется логическая проблема — успокоить ребенка или дать подарков мужу. Царь быстро исчезает, поэтому дальше занимаются мной.

Картина меняется, теперь меня учит мамочка. Она не делает больно, добиваясь всего своим примером и лаской. И у меня получается, раз за разом все лучше, отчего я и сама улыбаюсь, понимая это. А мама обнимает меня, рассказывая, какая я умница, и от этого хочется улыбаться еще сильнее, потому что я счастлива.

Тихо жужжит магический будильник, я открываю глаза. Поезд, «пинцет» дрыхнет… Я опять не царевна, не любимая дочка, а Герания Поттер, которая не Поттер, а старлей контрразведки в двенадцать своих лет. Тоска режет ножом острым по сердцу, но я прогоняю ее, задумавшись о сне. Интересный сон и навыки мне дал… Или напомнил?

— Пинцет, подъем! Боевая тревога! — негромко рявкаю я.

Рефлексы видны — взлетел, не просыпаясь. Моментально привел себя в порядок и стоит, глазенками лупает, команды ждет. Я бросаю взгляд за окно — поезд снижает ход.

— К высадке приготовиться, — командую я. — Напоминаю — своих тут нет, мы с тобой — существа второго сорта, а каждый ребенок страшнее атомной бомбы. Запомнил?

— Так точно! — уже весело откликается медик. — К выполнению задачи готов!

— Вот и молодец, — киваю я ему. — Ждем остановки, выходим аккуратно…

Тут поезд останавливается, дернувшись напоследок. Я вздыхаю, жестом выдергиваю свой чемодан с полки, проверяю, как стоит защита, и, как могу мерзко ухмыльнувшись, полностью активирую ее. Ну вот, теперь любителей залезть в вещи Избранной ждут интересные сюрпризы. Из потайного кармашка достаю резервную защиту и, подойдя к Герму, цепляю за ухо ментальную защиту, моментально пропавшую из глаз.

— Руку дай, — прошу я и надеваю на средний палец правой руки кольцо. — Перед приемом пищи проводишь рукой над блюдом, если кольцо сжалось, лопаешь что-то другое, понятно?

— Так точно! — браво отвечает «пинцет».

— Ну, пошли, — я отпираю дверь, сдвигая ее в сторону.

Что мне нравится в военных — никаких лишних вопросов. Я сказала — он выполнил, все, ни тебе зачем, ни тебе почему, командиру виднее. Люблю военных, потому что сама такая, а вот простой девчонке быть офицерской женой сложно, потому что она тогда автоматически подчиненная и обязана выносить тяготы, как в уставе написано. В общем, та еще радость, потому-то настоящие офицерские жены — товар штучный.

Ладно, это все лирика. Спокойно топаем по коридору, в котором уже никого нет, так же спокойно вылезаем. На перроне никого, чуть поодаль кучкуются кареты, страхолюдинами запряженные. Иду к карете, военный рядом, опять же без вопросов, хотя, учитывая, как он поплыл, памяти пацана ему досталось чуть. Ну да ничего, и с этим справимся, куда деваться-то.

— Делай, как я, — командую ему, залезая вовнутрь. — Надо тебя знакам обучить, что ли.

— Хорошая мысль, — кивает он, поэтому у нас есть занятие до самого Хогвартса. Что-то он схватывает быстро, что-то не очень, ну ничего, потренируется.

Карета останавливается у входа. Темное зево входа в замок неприветливо скалится на меня, вызывая желание запулить туда чем-нибудь не сильно смешным. Справившись с недостойными желаниями, я припоминаю сон, стараясь следовать науке. Медленно, не торопясь, с ровной спиной, глядя поверх голов, отчего встреченные бараны расступаются, я двигаюсь вперед, величаво, как маменька учила, кивая налево и направо. Веера не хватает, конечно, но и так я неплохо выгляжу, судя по замершим статуями ученикам. Да, такую Поттер они еще не видели.