Чтение онлайн

— А Сильвер посмеялся и был жестоко убит, — удовлетворённо произносит этот негодяй, только что отвесивший мне подзатыльник. — Ещё будут интересные истории? Я тоже знаю одну.

— Какую? — спрашиваю я, чуя подвох.

— Однажды путники собрались в дорогу, взяв с собой провизию на троих. Никто не знал, что в последний миг к ним присоединится четвёртый, да не кто-нибудь, а сам Сильвер Прожорливый. Он умял припасы ещё до конца первого дня, затем, наверное, сожрал своих спутников и коней и умер от голода, обгладывая сиденья кареты. Ха, я увернулся!

— Тише вы, — шикает на нас Тилли, кивая на карету. — Человека разбудите, а он ведь устал. Давайте я лучше вам расскажу страшную историю о несчастной любви и призраках.

— Лучше расскажи, как тебя угораздило влюбиться в Андраника, — предлагаю я.

— Сильвер, — укоряет меня мой друг, — ты груб.

— Что значит — «угораздило»? — вспыхивает Тилли. — Ты так говоришь, будто он не заслуживает хорошего отношения. А он, между прочим, лучше тебя. Он не говорит другим людям злых вещей, никого не стремится обидеть…

— Да что ты, — возмущаюсь я. — Слышала бы ты, как этот замечательный человек угрожал мне, что всем расскажет…

Тут я осекаюсь, потому как едва не сказал кое-что лишнее.

— О чём расскажет? — любопытствует Тилли.

— Не о том ли случае на праздновании его дня рождения, о котором вы как-то упоминали? — спрашивает Гилберт. — Так что там случилось-то?

Похоже, я всё-таки сказал достаточно.

— Просто забудьте! — сержусь я. — Тилли, кажется, хотела рассказать одну историю.

— Но мне теперь интереснее твоя, — говорит вредная девчонка.

— Как-нибудь в другой раз, — обещаю я. — Сейчас время неподходящее. Расскажи-ка вот лучше, как вы с Андраником познакомились.

Тилли принимает задумчивый вид.

— Хм, — говорит она. — Хм, хм…

Вид у неё делается всё более мечтательным, а на губах появляется улыбка.

— Я так понимаю, это интересная история, но мне тоже хотелось бы послушать, — говорю я и слегка толкаю Тилли в плечо, чтобы вырвать её из мира грёз.

— Да, это чудесная история, — наконец отвечает мне она, возвращаясь в реальность. — Сейчас соображу… началось с того, что у нас на камине стояла фарфоровая статуэтка. Очень красивая фигурка возрастом в несколько сотен лет, изображающая парня с птицей на руке. На первый взгляд статуэтка казалась белой, но стоило приглядеться, и на ней будто оживали краски: нежно-розовый румянец покрывал щёки юноши, в его волосах играли золотистые блики, а наряд приобретал тонкий серо-голубой оттенок. Я подолгу могла стоять у камина, любуясь работой чудесного мастера. А для дедушки — я жила и воспитывалась в его доме — эта вещь была вдобавок важна как подарок его невесты. Бабушка умерла давно, ещё до моего рождения, и я знала, что дедушка очень её любил. Портреты видела: красавица!

— Это история о твоём знакомстве с Андраником, а не о бабушке с дедушкой, ты не забыла? — на всякий случай уточняю я.

— Сильвер, не мешай, — укоряет меня Гилберт.

— Я, знаешь ли, в отличие от некоторых помню, что кому обещаю и о чём говорю, — фыркает Тилли. Не понимаю, к чему это она клонит. — Так вот, однажды случилась настоящая беда…

— Ты познакомилась с Андраником, — догадываюсь я. — Что ж, замечательная, трогательная история. Аж за душу взяло.

Хмурая Тилли протягивает мне шарф.

— На, — говорит она. — Как ощутишь, что готов что-то ещё сказать — суй его себе в рот. А беда была в том, что статуэтка разбилась. Дедушка не позволял, но иногда я осторожно её брала в руки, а в тот раз как-то неловко поставила. Да и мала я тогда была, каминная полка находилась выше моей головы. Дед не ругался, но лицо его… он будто что-то дорогое потерял. Собрал бережно осколки, даже самые тонкие, и ушёл, ничего мне не сказал. Ох, как же я тогда плакала! Полночи просила у богов, чтобы случилось чудо. И представляете, под утро снится мне бабушка…

— Мм-фф-пх, — говорю я в шарф.

Тилли смеряет меня подозрительным взглядом.

— Да, снится бабушка, — повторяет она. — И говорит она мне: не переживай ты так, всё будет хорошо. Так что с утра я первым делом побежала к деду, радостная: цела должна быть статуэтка, говорю. Дед ящик выдвинул, развернул тряпицу, показал мне осколки — чуда с ними никакого не произошло — тут я и в рёв…

Я зеваю в шарф, стараясь, чтобы это звучало как можно громче. Гилберт толкает меня в бок. Любопытно, его вправду заинтересовала эта унылая история, или он попросту проявляет вежливость.

— … и чтобы меня развеселить, дед взял меня с собой на берег реки, — между тем продолжает Тилли. Она так увлеклась рассказом, что уже не обращает на нас внимания. — Стрекоз ловить. Ему как раз поступил заказ на брошь в виде стрекозы, и дедушка подумал, что сделает зарисовки, а заодно и меня позабавит. И что, как вы думаете, я увидела на берегу в то утро? Мальчика, всего беленького, в светлом наряде, щёчки нежно-розовые, волосы как белое золото. Только на руке не птица, а стрекоза. Я как закричу: «Дедушка, дедушка, наша статуэтка ожила! Бабушка же мне обещала, что всё исправит!». Меня только чудом от принца и отцепили. Я никак не могла понять, что его нельзя забрать домой. Так ревела, что чуть ещё одну реку не наплакала.

— Ох, какая неловкая ситуация, — говорю я, позабыв про шарф. — И почему же ты не переехала в другое королевство и не сменила имя?

— Пф-ф, я же была ребёнком, — отмахивается Тилли. — С ребёнка какой спрос. Вот дедушка, тот переживал, конечно. Шутка ли, принца напугали. Только Андраник на самом деле ничуточки не испугался. Он протянул мне платок, подождал, когда я смогу говорить, и спросил, в чём дело. А потом сказал, что он, конечно, не статуэтка, но готов быть моим другом. Представляете, какое благородство души? А ведь он был не старше меня. И вот с тех пор мы с дедом иногда гуляли у берега реки, и если мне везло, встречали Андраника. Ему-то не часто дозволяли покидать дворец, но изредка он приходил с кем-то из королевских помощников, чтобы поймать новую стрекозу для коллекции. Ох, вам доводилось слышать об этой замечательной коллекции?

— И слышать, и видеть, — кисло отвечаю я. — Думаю, я уже способен узнать каждую стрекозу в лицо и по имени.

— Как тебе повезло! — с лёгкой завистью говорит Тилли. — А я видела этих стрекоз всего лишь единожды, когда мы с дедом посетили дворец по случаю празднования свадьбы принцессы Эвклиды. Дед у меня не очень-то любил приёмы и балы, но в тот раз было совсем уж неловко отказываться от приглашения.

— Как странно, — говорю я, — мы с семьёй тогда тоже присутствовали, но тебя я отчего-то не помню. А ведь такую рыжую я вряд ли… кхе! Шарф, почему ты меня не остановил?.. Я хотел сказать, что наружность у тебя весьма примечательная, не могу поверить, что увидел бы тебя и забыл.