Чтение онлайн

Плетение Толлеуса оказалось сложновато для юного оробосца. Дважды ему удалось собрать работоспособный вариант, но времени на это он тратил непозволительно много – животные умудрялись убежать слишком далеко. Поэтому искусным кнутом пользовался в первую очередь сам старик, для него это стало весьма неплохой практикой работы с амулетом, который теперь заменял ему утраченный посох. Оболиус тоже не сидел без дела – ему легче давалось чародейское управление химерами. Так, вдвоем, учитель с учеником и управляли стадом, краснея от натуги, но при этом практически не шевелясь. Зато со стороны картина выглядела идиллически: все животные послушно шли следом за повозкой, как новорожденные утята за мамой-уткой.

Конечной цели своего пути Толлеус и сам не знал, о чем в последний день пребывания в оробосской столице честно признался подростку. Ему просто хотелось оказаться подальше от искусников, а заодно и от чародейской братии, кишевшей в Широтоне, подобно муравьям в муравейнике. Бояться их он давно перестал, страх ушел под напором многочисленных пережитых событий, но никакого желания общаться с ними не появилось. В крупнейшем городе цивилизованного мира, конечно, осталось много интересного, но там расположено кордосское посольство, да и деньги нужны немалые, чтобы жить в столице. Вероятно, когда-нибудь искусник туда вернется, а может, и нет. Пока возможности остаться там он не видел.

Оболиус после недолгих раздумий не направил свои стопы домой, а все-таки решил следовать с учителем, чему старик был несказанно рад. Он уже осознал пользу от учеников, помощников и слуг и понимал, что без парня ему будет тяжело.

В Кордосе худо-бедно читать и писать умели все, империя обеспечивала всем жителям обязательное начальное образование. Здесь же дело обстояло по-другому. Оболиус владел грамотой еле-еле, на уровне какого-нибудь дремучего крестьянина из державы искусников, причем даже такой результат для незнатного олитонца считался серьезным достижением. Полюбовавшись какое-то время на попытки рыжего оболтуса сочинить бабке письмо, Толлеус в конце концов собственноручно написал Сабане послание, в котором сообщал, что берет малолетнего бездельника под свою опеку насовсем. О месте своего проживания он, естественно, не обмолвился ни словом. Это письмо он отправил с одним из встречных караванов. Получит ли трактирщица весточку от нерадивого внука, сумеет ли прочитать, поверит ли – это Толлеуса уже не касается. Совесть его чиста, да и сам Оболиус не особо переживал по данному поводу.

Когда перед Толлеусом ребром встал вопрос, куда направиться, он не на шутку разволновался и тут же начал спорить с собой, взвешивая все «за» и «против».

– Лучше всего на восток, – уверенно предложил он. – В ту сторону можно ехать и ехать месяцами, прежде чем достигнешь границы Оробоса, не говоря уже о побережье.

– На востоке находятся мелкие независимые государства, за которыми простираются малозаселенные и малоисследованные степи, – возразило альтер эго. – Эти страны вне сферы влияния обеих сверхдержав, что, конечно, хорошо. Зато там совсем чужие люди, странные обычаи и будут проблемы с языком.

Язык, конечно, тот же, но диалекты свои. Даже жителям разных уголков Кордоса не всегда легко понимать друг друга, что уж говорить о других странах.

– В степях легко затеряться, но и цивилизация практически отсутствует, – не согласился с собственными доводами Толлеус. – Да и не уехать далеко, когда сам еле ходишь, на руках целое стадо, а в кошеле гуляет ветер.

– Подальше от Кордоса – это на юг, – вклинился ученик, надеясь в зародыше задавить скучный монолог.

За время путешествия со стариком он уже наслушался его бормотания, и становиться свидетелем еще одного спора ему совсем не хотелось. Иногда таким образом удавалось подслушать что-нибудь интересное, но чаще кордосец просто пререкался сам с собой. Хотя Оболиус уже научился различать Толлеусов-собеседников, словно на самом деле в одном теле ютились двое разных людей.

– На юге климат не тот, – хмыкнул учитель.

– Жара, дышать нечем, – поддакнуло альтер эго, которое в кои-то веки было солидарно со своей второй половиной. Но тем не менее прекращать спор оно не собиралось: – Тогда на запад. Места обжитые, изученные. Потихонечку можно и до побережья добраться, а это целебный морской воздух, даймонское Искусство…

– Тьфу, а не Искусство! Причудливое – да, посмотреть забавно. Но учиться у них нечему.

– Зато Никос… сознался, что учился Искусству на другом континенте, которого и на картах-то нет. Не может быть, чтобы он такой был один. Значит, есть и другие.

– Соврал он!

– Как раз нет. Наоборот, теперь все сходится. Ведь что в «Вестнике» писали? Что пленник общего языка не понимал, а с чародейкой общался по-даймонски. Выходит, даймоны нашли дорожку через океан. Кому, как не этим бродягам-путешественникам, такое под силу? Вот Никос выучил их язык и приплыл сюда. Причем наверняка не один. Как он говорил? «Делай добро и бросай его в море?» Говорю же – море! На побережье нам надо!

Действительно, найти учителей Никоса или хотя бы тех, кто знает туда дорогу, было заманчиво. Толлеус даже улыбнулся, размечтавшись. Альтер эго не сдавалось. Помолчав мгновение, оно выдвинуло новый контраргумент:

– Он так говорил по другому поводу, так что нечего приплетать. А разговаривал по-даймонски он неправильно: толмачи в его речи все как один отметили много странностей.

– Ага, Никос в нашу тюрьму угодил тридцать лет назад, и с тех пор о таких, как он, ни разу не было слышно.

– Может, мало их. Может, прячутся. Никоса-то случайно поймали. Должны быть другие! Логично же – даймоны нашли дорогу через Барьер. А там могучие искусники живут, которые сохранили архейские знания. Вот что они сделали бы? Правильно, отправили бы сюда экспедицию, чтобы осмотреться и узнать, что тут да как. С такой-то силищей оттяпать у даймонов клочок земли и построить крепость или даже городок для них не проблема. И мне хотелось бы взглянуть на это место, а еще поговорить с этими людьми. – Толлеус мечтательно закатил глаза.

В видениях были другие искусники, не такие сильные, как бывший пленник, но все же, а также Толлеус отчетливо помнил чудесные амулеты и механических големов. Воображение тут же разыгралось, услужливо нарисовав архейскую школу Искусства где-то за Пустошами или даже в них.

– Домыслы. А нет – так поди сыщи! Лучше спроси у Никоса сам. Свяжись прямо сейчас и узнай.

Толлеус горестно вздохнул:

– Не скажет. Сколько темнил да отшучивался, пока наконец не выдал кое-что под настоечку?

Отыскать учителей мейха или хотя бы дорогу на другой континент было заманчивой идеей. Только старик понимал: шансы невелики. И даже если это получится, то не исключено, что с ним даже не станут разговаривать. А уж плыть через океан в чужую страну с чужим языком, везя вместе с собой стадо… даже не смешно.

Похоже, альтер эго рассуждало точно так же:

– Ага, ждут тебя там! Найдешь лагерь чужестранцев, и превратят тебе за это нос в свиной пятачок, чтобы не совал его куда не следует.

– Вот как найду, тогда и свяжусь с Никосом, попрошу походатайствовать. Решено, едем на запад!

Оболиус при словах о пятачке дернулся и покосился на свой зад, что-то вспомнив. Он давно прислушивался к бормотанию учителя, затаившись и навострив уши.

«Все-таки в этот раз старик и в самом деле проболтался», – подумал парнишка. Большую часть разглагольствований искусника он не понял, но смысл уловил: на землях даймонов поселились могучие древние вроде Никоса, перед которыми склоняются кордосцы. Во все это не очень-то верилось. В сказках о стародавних временах хватало людей, которые сражались на равных чуть ли не с богами. Бабка много таких историй знала и всегда на ночь рассказывала. На самом деле таких сильных колдунов не существует, это Оболиус уже понял. Но также он знал, что на пустом месте таких историй не бывает. «А ну как взаправду где-то живут эти, как их, археи? – подумал парнишка. – Обязательно нужно поподробнее разузнать об этом!»