Чтение онлайн

Мутации бывают опасными и, как правило, все мутанты стерильны. Природа исключает возможность ошибки ещё на базовом уровне. Мулы не размножаются, как и волкопсы. Произойти межвидовое скрещивание может, но дальше, по законам биологии, обрыв в цепи.

Но у Элленджайтов совершенно точно в прошлом были дети. Они способны к размножению. Их клетки, размножающиеся с чудовищной скоростью, вписываются и взаимодействуют с человеческой ДНК.

И всё же они – не люди. В их теле другой состав крови и есть органы, которых нет в человеческом организме. Насколько Катрин успела разобраться, этот лишний орган расположен под желудком и связан с поджелудочной. О участвует в кроветворении.

Осторожный стук привлёк внимание Катрин, заставив её отвлечься от научных изысканий и размышлений заодно.

В дверном проёме стоял тот, кого она меньше всего ожидала увидеть.

– Ральф?..

Возможно всё дело было в освещении, но при виде незваного гостя у Катрин зашлось сердце. Он был нереально, до жути красив, но в красоте этой было нечто горькое и холодное, что-то запредельное, как в ультразвуке – за гранью того, что доступно человеку.

Катрин, наблюдая человеческую красоту, явление очень редкое и обычно встречающееся лишь по первой молодости, пока то, что заложил в наше тело и душу Творец и Создатель, ещё свежо и не отравлено дурными страстями, никогда не испытывала похоти или вожделения – лишь восторг и преклонение. Ей не хотелось владеть – просто созерцать было вполне достаточно для счастья.

Но красота Ральфа тяготила, внушала страх. И в то же время ничего недоброго в нём не было. Ни в позе, ни в выражении ничего угрожающего, злого, отрицающего, но рядом с ним огромный медицинский центр вдруг показался вдвое более пустым и в три раза более огромным.

– Я не ожидала тебя здесь увидеть, – она будто бы оправдывалась за свой испуг.

Ральф улыбнулся. А возможно то был только игра света, потому что в следующее мгновение его глаза снова напоминали два осколка льда, а лицо оставалось спокойным и отрешённым.

– Понимаю. Мы не друзья, хотя в нас, если подумать, течёт одна кровь.

– Ты приехал поговорить об этом?

– Можно сказать и так. Я войду. Ты ведь не станешь возражать?

Катрин подавила в себе порыв ответить:

– Ещё как стану. У нас нет общих тем. Зачем ты вообще приехал?

Она обычно с первого взгляда сразу для себя определяла, приятен ей человек или нет. Так Синтию она на дух не переносила с того самого момента, как увидела. Так же неприятны были все Кинги, без исключения. И даже хвалёная Линдой и Мередит Сандра её симпатии не выручали. Да, девушке можно было посочувствовать, с такой-то семьёй, но она всего-навсего лишь разновидность зла.

«Если подумать, все Элленджайты – это энциклопедия Тёмных сил, – выслушав её доводы, сказал как-то Альберт. – За исключением разве что тебя самой. Но и в тебе эти тени живут, просто заперты. Однако сама та беспощадная строгость, с которой ты смотришь на людей разве не есть одно из проявлений нашего семейного характера».

Катрин не хотелось спорить ни тогда, ни сейчас.

Проблема была в том, что она не знала, как относиться к Ральфу. Не понимала, отчего от одного его появления в ней леденеет кровь, хочется захлопнуть перед ним дверь и пойти помыть руки.

Двигался он так же мягко и вкрадчиво, как и говорил. Будто скользя лёгкими шагами вперёд, невесомо и чуть-чуть зловеще.

– Это ведь исследовательская лаборатория? – спросил он, обводя взглядом помещение.

– Да.

– И что здесь будут изучать?

– Кровь. Хотя, не просто кровь – я планирую рассмотреть под микроскопом то, что течёт в ваших венах и артериях.

– Да? – в его голосе не прозвучало особенной заинтересованности. – И зачем тебе это нужно?

– Хочу понять, какие процессы делают вас столь особенными. Что обеспечивает процесс регенерации.

– А это с какой целью?

Катрин в задумчивости села на вращающееся кресло и покачалась из стороны в сторону:

– Ты задаёшь свои вопросы с конкретной целью или просто хочешь поддержать беседу?

– Есть разница?

– Вообще-то – да. Из вежливости я обычно не даю подробных и развёрнутых консультаций.

– Наши «особенности», как ты выразилась, делают нас немного волшебными. Тебе нравится развенчивать сказки?

– Если только с целью сделать их менее страшными, – Катрин забросила ногу на ногу и скрестила руки на груди, вместе в тем голос её зазвучал спокойнее и увереннее. Она теперь была на своей территории. – На самом деле у меня весьма благородная цель. Если уж точнее, их даже две.

– Что же это за цели? – всё с той же предельно вежливой, но мало заинтересованной интонацией, спросил Ральф.

– Первое – что я хочу сделать, это понять процессы, протекающие в ваших организмах и попытаться связать их с процессами психическими. Нестабильная психика, склонность к саморазрушению и депрессии, сильнейшие эмоциональные всплески – всё это каким-то образом связано с тем веществом, что присутствует в вашей крови. Если я смогу понять, как это работает – я смогу убить двух зайцев. Во-первых, как минимум, скорректировать психоэмоциональные всплески, а если повезёт, то и сексуальные девиации.

– Ты это серьёзно? – с мягким сарказмом усмехнулся он. – Думаешь, всё на свете можно объяснить простыми вещами?

– В человеческом организме при всей его сложности всё довольно просто. Всеми процессами в нём управляю нервные клетки и гормоны. Все процессы метаболизма, как и ростовые процессы находятся в прямой зависимости от ряда гормональных факторов. Гормоны в человеческом организме вырабатываются гипофизом, гипололамусом…

– Можно не так подробно? Я знаю анатомию человека и в общих чертах – о железах внутренней секреции.

– Отлично. Ты так же, наверное, в курсе, что все человеческие гормоны условно делятся на четыре большие группы: половые, стрессовые, кортикостероидные и обменные.

– Так далеко мои познания не заходят, но я вполне способен понять о том, что ты говоришь. Но очень прошу тебя не перечислять все гормоны человеческого организма.

– Хорошо. Не буду. Но с одним условием – ты поверишь мне на слово, что в крови Эллендайтов присутствует неизвестные мне клетки, так же, как в организме при анализе выделяется неизвестное науке вещество, по своим характеристикам наиболее близкое к понятию гормонов.

В этой лаборатории я несколько месяцев тайно, в условиях, приближенных к реальным, наблюдала за процессами деления этих клеток. Смотри, – Катрин включила стимулятору программу на компьютере.

Судя по взгляду и внимательно-сосредоточенному лицу, ей всё же удалось заинтересовать гостя в своих научных исследованиях.

– Когда концентрация этого неизвестного вещества в крови становится слишком большой, он начинает действовать как стрессовой гормон. Такого нет в природе у других людей – обменные гормоны не трансформируются в стрессовые, но эти поступают именно так. Пока это только гипотеза, но при сильном скачке роста, полагаю, мы получаем те самые эмоциональные пики нестабильности, из-за которых наш род и считают психопатами и едва ли не демонами. При сильных травмах, полученных организмом, эти самые активные вещества катализируют выработку белков, тем самым обеспечивавшая быстрый процесс регенерации, при этом концентрация этого гормона в крови падает, и психика на какой-то момент успокаивается. Если бы мне удалось понять, как именно это работает, мы смогли бы этот процесс контролировать, особенно в период полового созревания, когда человеческий организм особенно нестабилен и уязвим.